Каждая дата-годовщина сама по себе представляет собой небольшую реинкарнацию того События, к которому она отсылает. Величайшие События, наподобие Рождества Христова или страстной пятницы, будь их память прожита одним лицом хоть тысячу раз, всё равно давали бы ещё плоды для размышлений над каким-либо их аспектом. Но и происшествие несоизмеримо более мелкое, хоть и трагическое, и не могущее оставить меня к нему равнодушным даже по мере перемены каких-то оценок, о котором oportuit написать ещё вчера, имеет дать нам плоды, питающие размышление. "В 9 1/2 поехал с Аликс и Алексеем в город. В Летнем саду они сели в шарабан, а я на лошадей. На Царицыном лугу был смотр всем гвардейским батальонам запасным в количестве 31 700 чел. Вид людей и прохождение были выше похвалы — душу радовало такое зрелище! Целый лишний гвард. корпус! Что за дивная сила! Утро стояло серое и ветреное; к самому концу смотра сразу сделалось холодно. К 12 час. вернулись уже в Ц. Село. Завтракала Элла. В 2 1/2 поехали на Казанское кладбище на панихиду по убиенным и погибшим на войне. Погулял с детьми и покатался на прудах. В 6 ч. принял Сазонова и ген.-ад. Рузского. Обедали Элла и Дмитрий. В 9 1/2 она уехала в Москву. Кончил “The man who was dead”. Дневник Николая II, 1916, 19 апреля. А ведь уже менее, чем через год столь восхитившая императора грозная масса людей, чеканившая шаг не слишком весенним апрельским утром, поднимет свое оружие против его правления. А своим отречением и нежеланием утопить столицу в крови сограждан Николай Александрович и заложил основы своей неочевидной для многих святости.