Гриша Пророков. «Ничто, кроме сердца». Автофикшн (канон жанра сложился, но жанр пока еще не автоматизировался, может поворачиваться все новыми и новыми сторонами). Эта книга буквально исследует то, как человек в условиях - вот этих вот, когда бОльшая часть коммуникации осуществляемся удаленно, или когда он не стабилен в нестабильном мире, и война заставляет его перемещаться, все дальше и дальше, когда несвобода и свобода, добровольность и вынужденность становятся нераздельны и неслиянны, как и вообще две любые стороны любого этического выбора (позволю себе такое обобщение) - так вот, Пророков исследует, как в этих условиях возможна любовь. Цитата: "Есть такая модель поведения у мужчин — быть обиженными мудаками, которые считают, что им все должны. «Она посылала мне смешанные сигналы, я думал, что у нас что-то будет! Вот сука!», «Это было свидание, я купил ей ужин, но она мне не дала, какого черта?», «Мы переписывались несколько недель, но для нее это было просто дружеское общение? Я чувствую себя обманутым!» В совсем запущенных случаях доходит до токсичной агрессии или вообще физического насилия. Я был сверхвнимателен к такому в себе — ко всем гете- ро-паттернам, которые у меня могли включаться. Я очень боялся быть таким человеком. Нельзя ничего требовать от людей — особенно если ты просто неправильно считал их поведение. Но с другой стороны, другая крайность мне тоже не нравилась. Другая крайность — это мир, где люди ничего друг другу не должны. Где мы просто случайные прохожие в жизнях друг друга, способные в любой момент оборвать любые связи, исчезнуть, сделать вид, что ничего не было». Я долго и мучительно задавала себе те же вопросы. И, кажется, ответ в том, что чувства как ничто другое способны противостоять любым утопиям. Они синтетичны, телесны, реальны. Их невозможно рационализировать до конца. Поэтому - только практический смысл. Ответом на многие современные вопросы будет слово «такт». Но есть ли хорошая теория такта? Кстати, не потому ли в работе «Марксизм и философия языка», написанной в 1920-е "турбулентные" годы Волошинов рассуждал о «речевой тактичности», как о способности понимать смысл, который всегда только между людьми, а не вне общения, например, в предустановленной теории»?