Я открыла. На пороге стоял Виталик. Вид у него был помятый, галстук сбился набок. Рядом пыхтела Вероника, сжимая в руках сумочку, которая стоила как три мои пенсии. — Мама! — Виталик шагнул внутрь, даже не вытерев ноги. — Ты почему трубку не берешь? Мы чуть с ума не сошли! — Здравствуй, сынок. Здравствуй, Вероника. Разувайтесь. — Какое разувайтесь?! — взвизгнула невестка. — Зинаида Петровна, вы в своем уме? Мне утром пришло смс, что полис КАСКО аннулирован из-за неоплаты! А у Виталика ипотечный счет пустой! Банк уже звонил, будут выставлять пени! Я спокойно прошла в гостиную и села в свое любимое кресло. — Я знаю, — сказала я. — Я сама все отменила. В комнате повисла тишина. Слышно было, как тикают часы и как тяжело дышит Вероника. — Что значит… отменила? — Виталик осел на диван. — Мам, это шутка? У нас же график. Бюджет расписан. Ты же знаешь, у меня сейчас в бизнесе спад, мы рассчитывали… — На что вы рассчитывали? — перебила я. — На то, что я буду содержать вас вечно? — Мы семья! — выкрикнула Вероника. — Помогать детям — это обязанность родителей! — Обязанность родителей — научить детей ходить, есть ложкой и вытирать, простите, задницу, — я посмотрела ей прямо в глаза. Вероника отшатнулась. — А содержать здоровых сорокалетних лбов, которые считают, что мать «не формат» для их стола — это не обязанность. Это извращение. Виталик покраснел. — Мам, ты из-за вчерашнего? Ну прости. Ну ляпнул, не подумал. Вероника просто волновалась… — Она не волновалась, Виталик. Она стыдилась. Моего платья, моих разговоров, моей старости. Вы с удовольствием берете мои деньги, но меня саму вы хотите видеть только на фотографиях. Я встала и подошла к бюро. Достала папку с документами. — Вот, — я положила папку на стол. — Здесь дарственная на квартиру, которую я собиралась оформить на Дениса к его совершеннолетию. Я ее аннулировала сегодня утром у нотариуса. Глаза Вероники расширились. Она жадно смотрела на папку, как голодная кошка на сметану. — А это, — я положила второй лист, — уведомление из банка. Я отозвала свое согласие быть созаемщиком и поручителем. Теперь ипотека — полностью ваша проблема. И автокредит тоже. — Ты не можешь, — прошептал Виталик. — Мама, это же огромные суммы. Мы не потянем. У нас уровень жизни… Денис в частной школе… — Значит, уровень жизни придется скорректировать. Денис пойдет в районную школу. Она, кстати, неплохая, я там училась. А «Ауди» можно продать и купить что-то попроще. Или ездить на метро. Там, кстати, не укачивает. — Вы… вы просто мстите! — зашипела Вероника. — Старая, эгоистичная… — Вероника! — неожиданно рявкнул Виталик. Я улыбнулась. Холодно, одними губами. — Нет, милая. Месть — это когда делают гадости исподтишка. А я просто возвращаю вам ответственность за вашу жизнь. Вы же взрослые, успешные люди. «Форматные». Вот и живите соответственно. Дверь захлопните, когда будете уходить. Они ушли не сразу. Вероника плакала, угрожала, что я не увижу внуков. Виталик сидел, обхватив голову руками. Пытался давить на жалость: «Мам, у меня сердце». Я предложила вызвать скорую и налить корвалол. Он отказался. Когда за ними закрылась дверь, я почувствовала не пустоту, а удивительную легкость. Будто сняла тесные туфли, в которых ходила десять лет. Вечером приехал Денис. Внук. Он не звонил в дверь, а долбил кулаком. — Ба! Открой! Он не звонил в дверь, а долбил кулаком. — Ты че устроила? Папа орет, мама рыдает. У меня карта заблокирована, подписка на игры слетела! Ты нормальная вообще? Верни все как было! — Не верну, Денис. Я смотрела на него и видела не любимого внука, а маленького потребителя, которого сама же и вырастила. Когда за ними закрылась дверь, я почувствовала не пустоту, а удивительную легкость. Будто сняла тесные туфли, в которых ходила десять лет. — Да ты... ты понимаешь, что мне пацанам сказать? Что моя бабка с ума сошла?