Давным-давно я хотела рассказать вам, друзья, о Сергее Сергеевиче Голоушеве, которого чаще всего называли Сергеем Глаголем. Это был один из крупнейших искусствоведов своего времени, врач, член литературного кружка «Среда», а еще, так получилось, мой сосед и, кажется, очень хороший человек. Сергей Глаголь в юности симпатизировал народовольцам, за что был отправлен в ссылку, которая его благополучно перевоспитала. Возвратившись в Москву, он вышел на службу в должности врача при Хамовнической полицейской части. Там же, при части, он и жил. Полицейская часть с восстановленной каланчой перед вами на второй и третьей фотографии. Сейчас это Комсомольский проспект, дом 16/2с1. Небольшая квартира Сергея Глаголя в Хамовниках стала филиальным отделением телешовских «Сред». Здесь регулярно собирались товарищи по кружку – писатели, художники, поэты. Из воспоминаний поэта и мемуариста Бориса Зайцева: Для меня, только что принятого, эти собрания, в частности дом Сергеича, навсегда связаны с первыми литературными шагами, первыми встреченными писателями, первыми чтениями – в полутемном кабинете Сергеича, под бледным кругом лампы с зеленым абажуром, перед старшими художниками дела нашего, некоторые из которых вызывали восхищение и жуткое волненье. Очень страшно так читать, впервые, не забудешь… Небольшая, полная этюдов Васнецова, Поленова, Левитана квартира Сергеича наполнялась, сидели и в гостиной под какими-то персидскими щитами, у бухарских копий, в кабинете на гинекологическом ложе, спорили о символистах, декадентах (тогда модный спор), быте, реализме и т.п. А потом слушали – очень часто читал Андреев. Реже Бунин, Телешов, я и другие. Кончалось все ужином. Сергеич сам готовил удивительнейшую селедку, хоть бы в «Прагу». Разные водки в графинчиках, пироги, грибы, заливные… вообще Москва – то русское тепло и тот уют, немножко лень, беспечность, «миловидность», что и есть старая Русь. Происходило это все до 1906 года, когда Сергей Глаголь в силу обстоятельств окончил службу: Голоушев в должности врача Хамовнической части был до 1906 года. Когда после подавления восстания в помещении пожарного двора при части было устроено место казни революционеров и Голоушев в качестве врача должен был присутствовать при казнях, он отказался от должности городского врача, переехал на квартиру на Остоженку, в Ушаковский переулок, и стал заниматься частной практикой. Больше всего на свете Сергей Глаголь любил искусство. Первую книгу о Художественном театр он написал вместе с писателем Леонидом Андреевым. Потом были работы о жизни и творчестве Левитана, Третьяковской галерее, монографии о Нестерове, Коненкове и Врубеле. Сергей Глаголь и сам писал картины, некоторые из них находятся в собрании Третьяковки. Увы, имя Сергея Сергеевича Голоушева сейчас практически забыто. И могила на Новодевичьем кладбище утеряна. Похоронен Сергей Сергеевич был неподалеку от могилы Чехова. Когда ликвидировали кладбище в монастыре, Сергея Глаголя занесли в почетный список тех, кто должен быть перезахоронен за стеной – на Новодевичьем кладбище. Но, видать, забыли. Борис Зайцев вспоминал: Бедный Сергеич! На его закатные дни легла страшная лапа истории. Узнал бывший студент в плаще семидесятых годов, спаситель Веры Засулич – на себе испытал новое царство. Сергеича в Москве взяла смерть – среди бедствий, голода, холода и унижений. Хоть имя Сергея Глаголя сейчас практически забыто, вы будете о нем знать!