Страшно признаться, если война окажется в прошлом, если бессмертие, которым жили, рухнет о бытовуху — я не знал, что воины умирают до войны — несуетный сон, ложки фарфоровые на блюдце из гжели с каплями кофе; тепло центрального отопления, звенящее от трезвости ухо, скворечники на деревьях, снегири серогрудые, и беды минуют, будто так и должно быть. Проглядь рябиновая за окнами; штыком холода обступят, Богу — верен, тебе — верен, когда поведут в наступление или отступление, захлебну чарку супа дорожного в ноги мокрые, и всё высохнет на ходу — словоскошенностью перетёртой, я иду, Господи, я иду. 18 января