🕯️ Какая жизнь, какое творчество может возникнуть среди людей, больных “иронией”? Эта болезнь — сродни душевным недугам. Её проявления — приступы смеха, который начинается с издевательской, провокаторской улыбки, а кончается — буйством и кощунством. Я знаю людей, которые готовы задохнуться от смеха, сообщая, что умирает их мать, что они погибают с голоду, что изменяла невеста. Человек хохочет — и не знаешь, выпьет он сейчас, расставшись со мною, уксусной эссенции? И мне самому смешно, что этот самый человек, терзаемый смехом, повествующий о том, что он всеми оставлен, — как бы отсутствует; будто и нет этого человека, только хохочет передо мною его рот. Я хочу потрясти его за плечи, чтобы он перестал смеяться над тем, что ему дороже жизни, — и не могу. Самого меня ломает бес смеха; и меня самого уже нет. Нас обоих нет. Каждый из нас — только смех, оба мы — только нагло хохочущие рты. Кричите таким в уши, трясите их за плечи, называйте им дорогое имя, — ничто не поможет. Перед лицом проклятой иронии — всё равно для них: ясное небо и вонючая яма. Всё смешано, как в кабаке. Так мне угодно, ибо я пьян. А с пьяного человека — что спрашивается? Так же всё им обезличено, всё — равно. Кто знает то состояние, о котором говорит одинокий Гейне: «Я не могу понять, где оканчивается ирония и начинается небо!» Ведь это — крик о спасении. С теми, кто болен иронией, любят посмеяться. Но им не верят. Человек говорит, что он умирает, а его не слышат. И вот — смеющийся человек умирает один. Что ж, может быть к лучшему? Некому сказать нам спасительное слово, ибо никто не знает силы нашей заражённости. Не слушайте нашего смеха, слушайте ту боль, которая за ним. Не верьте никому из нас, верьте тому, что за нами. Если же мы не способны явить вам то, что за нами, то, чего хотят и чего ждут иные из нас, — отвернитесь от нас скорее.