​​«Исторические романы» «Белую гвардию» и «Бег» Булгакова - называют историческими романами. Но «ЖИ» кажется, что слово «исторический» тут не совсем уместно. Конечно, там есть «предметная история»: интересно посмотреть быт, диалоги «тогдашнего» времени. Но почему-то, читая эти произведения (возможно, по законам создания глубины с помощью двух разных точек восприятия) вдруг отчётливо кристаллизуется структура как большИх современных социальных процессов, так и структура собственной психической жизни. Ну правда же, прошло 100 лет, а воз и ныне там: вот беглецы, разбежавшиеся по всему миру, вот национальный вопрос, а вот Петлюра, подумавший, что сможет. А вот смелость и слабость обыкновенных людей. Как будто, лейтмотивом булгаковских произведений идёт кристаллизация структуры. И кульминацией этой идеи, предъявленной читателю в завершённом виде, является «Мастер и Маргарита». «Люди как люди, - говорил Воланд, - напоминают прежних. Обыкновенные люди». 2000 лет, говорит Булгаков - а мы всё те же. Что уж там, какие-то 100 лет. Его книги не историчны, они скорее структурны, обнажают структуру, перед тем, кто имеет к ней готовность. Или может, это реализм? Читая и сравнивая те события с происходящим сейчас, начинаешь видеть общие закономерности. Но как завязать этот узел, чтобы он действительно стал историей? Если даже простые бытовые сюжеты из эмпирической жизни повторяются не менее яростно, зная что их структура давно извлечена и висит топологической схемкой на холодильнике? Простой человек может увидеть закономерность событий собственной биографии - в 6 лет, в 14, в 22, в 40. Но это не освободит его от повторения. Хотя, может, просто сознания не хватает? Говорят, что Сталин больше 15 был на постановке по «Белой гвардии». Удивительно, что Булгаков в принципе осмелился написать такие вещи как «Белая гвардия», «Бег». Ну и «Роковые яйца», конечно, редфлаг для любого партийного, мало-мальски понимающего метафоры. Но Сталин, не просто был доволен, а приходил вновь и вновь. Впечатление? Безусловно. Похоже, тоже пытался что-то допонять о своей жизни, восполняясь формой, созданной великим реалистом.