#MercuriiTheatrum РЕЦЕПТ АННИГИЛЯЦИИ Случись вам проезжать через городок Дзержинск, особенно в весеннюю распутицу, когда снулые горожане оплакивают мостовые, утекающие вместе с обильными ручьями, остановитесь у бетонного здания театра драмы. И вспомните, что живут здесь такие-то и такие-то актеры, режиссеры, художники, администраторы и прочие служители сцены. И станет вам весело на душе, как всякому, кто бывал тут на спектаклях. «Повесть о том, как поссорились Иван Иванович с Иваном Никифоровичем» в постановке Марии Шиманской – сгусток чистой театральной радости. Она берет хрестоматийную повестушку Николая Васильевича и готовит ее целиком, не стесняясь литературного изобилия и прибавляя столько игрового сочинительства, которого с лихвой бы хватило на комедийный сериал. Это тот случай, когда режиссерская воля намертво спаивается с актерским мастерством, двигающимся в осознанном коридоре импровизации. Клоунада как жанр и прием открывает возможности текста с пластической отточенностью и повышенной исполнительской температурой, виртуозно распределённой до самого финала. Из огромного мешка в полной темноте выглядывают светлые и плутоватые мордочки. Из ничего, из пустоты гоголевские чертенята, бессмертные русские скоморохи начинают творить Миргород – фантастическую и такую узнаваемую вселенную. Литературные пейзажи у рассказчиков обретают драматургическую действенность и выпуклость в воображении зрителей. Впрочем, ему, воображению, помогает и сценография Ольги Герр, постепенно проступающая в мастерской световой партитуре Максима Балунина. Два дома – две веранды или навеса, а за ними то ли лес, то ли заросли чертополоха – фантазийные цветы-березки, своими циклопическими размерами заслоняющие горизонт. Вся мирогородская ойкумена здесь, а за ней и нет ничего – вот и все знания о мире обывателей, живущих, живущих, да и помирающих внезапно. Впрочем, лаконичность декораций обманчива. Сочная орнаментальность, слепящие цветовые пятна в костюмах, балаганная яляповатость и дразнит вкус, и кричит разухабистой смелостью и театральной небрежностью. Сельская натуральность соседствует с акриловой фабричностью. Может, и хотелось бы более деликатной работы с материалами, да актерский вихрь кружит и не дает долго всматриваться в подобранные в чулане детали. Сотворив Миргород, рассказчики приступают к истории об Иване Ивановиче и Иване Никифоровиче. Сюжет движется последовательно, никуда не сворачивая, а потому и разговор о нем может быть короткий. Вся безобразность, суетливость, бестолковость и бездуховность человеческих существ обрушивается на зрителей. Есть ли в них добродушные и милые простому чувству черты? Возможно и есть, но бесовская природа, сводящая всё к холостому абсурду вражды, стремится к неминуемому распаду и обнулению. Мария Шиманская не пользуется фольклорными приемами, не играет в старинный ярмарочный балаган. Игровая природа спектакля насквозь современная, умная в использовании классических средств выразительности (средневековых гэгах, сюрреалистических интонациях XX века), изобретательная в отсылках к актуальным мемам и шуткам. Но, что немаловажно, на 99.9% без словесной импровизации. Текст Гоголя оказывается настолько самодостаточным и настолько проработанным авторами спектакля, что ни разу не заставляет напрягаться от утомительной архаичности. Протагонистов, следуя за писателем, режиссер решает антагонистами. Субтильный и блаженно улыбающийся Иван Иванович – Денис Мартынов, простак и холерик. Мучимый одышкой ворчун Иван Никифорович – Артем Баранов. Они сохраняют фарсовые маски на всем протяжении спектакля, находя широкие амплитудные возможности для эмоциональных вариаций.