Полина Крупа играет Адельму с темной страстью, не задумываясь о добре и зле. Ее путь – это сражение за любовь и свободу, только не оружием, а женской хитростью. Коварство Адельмы имеет иную, земную и понятную природу, в отличие от Турандот, она не знает страха. Прямодушная и верная Зелима – тоже большая и трогательная роль Ксении Страховой. Невольная соперница за внимание повелительницы, она не просто покорна, а двигает сюжет не менее пылко и возвышенно, обладая собственной личностью. Маргарита Чалнышева выходит из куклы Турандот дважды за спектакль. Один раз в сцене влюбленности в Калафа. И в финале. И происходит поразительное преображение. В красивой и жестокой кукле живет маленькая и хрупкая девушка. Это та самая человеческая часть, которая была подавлена. Ни могущество, ни гордость не могут удержать рвущуюся на свободу любовь. Напротив, Калаф Константина Фирстова един в человеке и кукле. Печальные романтические интонации, опущенные взгляд, тонкая благородная пластика волевого, но не темпераментного человека. В какой-то момент создается иллюзия портретного сходства. Калаф – человек, ведомый судьбой. Но эту покорность он воспринимает как служение, как высочайшее предназначение, а потому тих, но упорен. Кукла для человека здесь сродни инкогнито. И в моменты одинокого откровения, ее можно отставить, бережно уложить спать. Ведь «Турандот» в том числе история переодеваний, чужих имен и узнаваний. Куклы как другая сущность, маска, наряд, скрывающие подлинные человеческую натуру и желания, в этом спектакле тонко работают. Если маски сбрасывают, то с куклами, конечно, такие широкие жесты недопустимы, но расхожее выражение так и просится. И вслед за сюжетом о строптивости и упрямстве, любви с первого взгляда и крепости семейных уз, коварстве и справедливости, разнообразные художественные планы позволяют вспомнить о театральных традициях, играющих свою партию с воображением и чувствами зрителей. #ПремьерыСезонаНН