Месяц самой честной красоты До переезда на природу я не любила март. Он мне казался слишком неприглядным. Когда сходил снег, обнажалась жухлая прошлогодняя трава, местами потемневшая и прелая, обломанные ветки, неразложившаяся листва, сырая, еще замерзшая земля, в которой еще не хватает воздуха. Да, уже пели птицы, и день становился длиннее, и свет возвращался. Но ветер оставался холодным, вода темной и бурной, а сам мир — как будто еще не оформленным. Я не понимала, что с этим делать, и ждала апреля. А лучше мая — времени зеленой травы, молодой листвы и обильного цветения. Но, наблюдая за природой, изменила этот взгляд. Теперь я вижу март как время работы — точной, почти незаметной, но колоссальной по масштабу. Если бы мы сфотографировали каждый день, то увидели бы этот непрерывный процесс преображения в деталях. У нас уже зацвел орешник: его сережки пылят, выбрасывая пыльцу в холодный воздух, а на ветвях раскрылись крохотные бордовые цветки — именно из них появятся будущие орехи. Сквозь опад пробились несколько смелых листиков пырея — как доказательство, что весна началась. Снег сползает с мхов, и они, будто вздохнув, снова расправляют свои мягкие тела. Брусника поднимает листья, возвращая себе форму. Это не красивое время. Это точное время. В нем нет лишнего, и каждое движение выверено. Каждый шаг — часть будущего, которое уже создается. Мы смотрим на это, и постепенно сами перестраиваемся. Снова учимся жить в переходе, теперь уже на светлую сторону. Готовы ли мы проявляться сейчас? Если да — то через что? Или лучше подождать — первой грозы, теплого воздуха, пушистой прогретой земли? Каждый чувствует свой темп. И любой, согласованный с нами, — правильный.