Добро пожаловать! Акт второй Спасибо всем, кто вернулся после антракта. Занавес вновь открывается. Итак, я еду в лифте. За два коротких этажа в моей голове успевает пронестись целый караван мыслей, абсолютно не рассчитанный на такое короткое путешествие. Размышления о природе конфликта, практические соображения о самообороне и даже легкая ностальгия по временам, когда самым страшным во дворе была я сама соседская собака. Нас разделяли всего два этажа по вертикали, но в моральном плане – целая пропасть. Двери лифта разъезжаются со скрипом. Передо мной, в общем холле, пропитанном запахом сигаретного дыма уже ждала моя Незнакомая женщина. Она стояла вальяжно, прислонившись к стене, и с видом дипломата на переговорах выпускала клубы дыма в, и без того густую, прокуренную атмосферу. Её образ был колоритен, а во взгляде читалась смесь агрессии и вселенской усталости. Честно говоря, я на секунду растерялась от такой напористости и явной подготовки к событию. На всякий случай бросила взгляд на пути отхода. Единственным был тот же лифт, двери которого уже закрылись у меня за спиной. Картина, в которой я судорожно тыкаю в кнопку и жду спасения под её тяжёлым взглядом, показалась бы слишком курьезной. Дабы не искушать Незнакомую женщину судьбу , я начала приветливый диалог. – Почему вы мне угрожаете? – спросила я. – Вызывайте полицию, если хотите, – парировала она. Фраза прозвучала не очень уверенно, но лицо сохранялось довольно решительным. – Я просто хочу понять причину. Вы адекватная? – рискнула я уточнить, ещё надеясь на проблеск разума. – Нет. Тут мне стало все абсолютно понятно. Во-первых, мне подсказал мой нос – густой, сладковато-горький шлейф, явно не от дорогого парфюма. Во-вторых, само ее повествование наводило на мысли. Она была пьяна. Основательно, капитально, с размахом – судя по всему, не первый день. Это открытие повергло меня в лёгкий ступор. Конфликт-то начался в первой половине дня. Человек, оказывается, может превратить утро в продолжение вчерашнего банкета. Я завидую. Когда я дедуктивным методом вычисляла её местоположение, мне казалось, что соседка – женщина вполне себе адекватная. Никаких всплесков, скандалов. Эта мысль даже вселила в меня сомнения: а вдруг я и правда перед ней в чём-то виновата? Не может же человек просто так изливать столько желчи на абсолютно незнакомое лицо. Мое. Я предприняла последнюю, отчаянную попытку дипломатии. – Объясните, чего вы хотите? Ответ был великолепен. Оказалось, я имею честь общаться с Императрицей подъезда. Её воля была проста: я должна немедленно убрать машину с её парковочного места, потому что она меня не знает, в этом доме я не живу, а значит – не имею никаких прав. Что же до ночной инсталляции из снега и тухлых овощей, то госпожа ни капли не сожалела об этом. Напротив, она считала это милым экспириенсом, после которого я, по идее, должна была испытать детский восторг. В качестве жеста доброй воли она потребовала, чтобы на её этаж явились все мои родственники – для сравнительного анализа физиологических особенностей. Видимо, только так она могла удостовериться, что я не вру о двадцати годах жизни в этих стенах. Тут во мне заговорила генетическая память. От мамы мне передалась стойкая боязнь пьяных женщин. По её, и теперь уже моей, практике, дама в гневе и под градусом обладает силой, сравнимой разве что со стихийным бедствием. Мужчины в подобном состоянии обычно плачут засыпают. Женщины же обретают какую-то разрушительную ярость. Выводы были сделаны мгновенно и окончательно. Толку разговаривать с текущим состоянием Императрицы – ноль. Я вежливо откланялась, вызвала лифт и покинула поле боя чужой этаж. Вернувшись в квартиру, я обнаружила, что злость куда-то испарилась. Её место заняла жалость. Жалость к этому запертому в четырёх стенах и бутылке человеку, чья империя ограничивается парковочным местом и общим холлом. Я уже собиралась погрузиться в домашние дела, как вдруг – телефон. Звонок. Пропущенный. И следом –сообщение, лаконичное. «Откро