Почему философские тексты «сложные»? В отношении философских текстов часто слышится упрек в нарочитой сложности, запутанности, непроницаемости языка, с помощью которого они пишутся. Кто-то говорит, что злые философы специально затуманивают смыслы, делают свои системы герметичными, чтобы «простой люд» не смог проникнуть в их святилище; кто-то говорит, что философы просто хотят казаться умными; или что птичий язык философов - результат их общей болезни (ведь кто станет спорить с тем, что философы - больные люди?). Словом, вместо того, чтобы предпринять усилие по разгерметизации философских концептов, или попытаться понять причину сложности, производятся многочисленные обвинения в адрес негодных (неугодных адресанту обвинения) философов. Разумеется, занять циническую позицию и просто откинуть эти обвинения как малозначимые, сославшись на ресентимент обвинителей, было бы не очень продуктивно, поскольку между философами и не-философами возводились бы тем самым всё новые и новые препятствия для взаимопонимания: лагерь философов упрекал бы не-философов, а лагерь не-философов порицал бы философов, и каждый по-прежнему придерживался бы своего мнения, а проблема так бы и осталась нерешенной. Думаю, первичным для разрешения этого этического (!) конфликта является желание понять другого, но не упрекнуть, а также смирение для признания своих ошибок. Потому что, конечно, упреки в адрес философов в пустоумствовании и высокомерии не раздавались бы со всех сторон, если бы некоторые из них действительно этим не грешили; но также и с не-философами: если бы некоторые из них не грешили гордостью в нежелании понять другого и завистью по отношению к более сведущим в некоторых вопросах, то и в их адрес не звучали бы обидные обвинения. После того, как каждая из сторон признала свою вину, выбрала бережное отношение к другому и намерение его понять, можно вступить в конструктивный и содержательный диалог. Поскольку, чисто формально, в моем дипломе будет написано «философ», то я постараюсь с позиции «философа» объяснить желающему понять, почему философский текст кажется сложным. Однажды в одном философском канале я прочитала фразу, которая никогда не выйдет у меня из головы: «Сказать иначе - значит сказать иное». Эта простая формула является, пожалуй, ключевой в разъяснении причины «непрозрачности» философских текстов. Предмет, о котором идет речь в философии, таков, что требует для себя определенного языка, определенной формы репрезентации. Таким образом, можно высказать гипотезу, что философ - невольник, заложник того, о чем в его текстах идёт речь. Это нечто, о чем говорится и пишется, требует для себя совершенно особый подход, поэтому дерзнуть сказать иначе, упростить, сделать понятнее - значит рискнуть попросту упустить сам предмет, сказаться уже о чем-то ином, но не о том, о чем планировалось. «Сказать иначе - значит сказать иное». Второй причиной я бы назвала непредусмотренную, вероятно, философами причину: забота о читателе. Сами того не подозревая, философы заботятся о том, чтобы читатель всё понял, а условием понимания вовсе не является простота изложения. Всё как раз обстоит наоборот: текст должен быть сложным, чтобы быть понятым. Тут воспользуюсь некоторыми интуициями А. Секацкого на этот счёт: преднамеренная сложность философских текстов призвана предотвратить автоматизм считывания, поскольку автоматическое считывание отменяет эффекты понимания; затрудненность философского языка объясняется необходимостью придать некую степень шероховатости тексту, что позволило бы читателю обтесать возникшую у него по ходу чтения мысль; также отсутствие гладкости в философских текстах провоцирует работу по преодолению непонимания, что, в свою очередь, наделяет полученное в ходе такой работы знание особой ценностью. Так что запутанные философские тексты - не всегда результат злобы и высокомерия. Чаще всего это - результат приверженности истине, желания как можно более точно выразить «философский пред