Все, кто сейчас пишут о крахе миропорядка, просто не знают предысторию Когда политологи рассуждают о конце эпохи миропорядка, основанного на правилах, они зачастую не предполагают, что правила изначально допускали многое из того, что кажется недопустимым. Ничего нового вчера не произошло. Чтобы не быть голословным, хочу привести несколько цитат из оксфордского учебника по международному публичному праву International Law под редакцией Малкольма Эванса, опубликованному в теперь уже далёком 2018 году. Чанака Викремасингхе, юридический советник МИД Великобритании, в главе об иммунитетах разбирает дело Arrest Warrant 2002 года. Суть его в следующем. В 2000 году бельгийский судья выдал международный ордер на арест Абдулая Йеродии Ндомбаси, который на тот момент занимал пост министра иностранных дел Демократической Республики Конго. Обвинение касалось подстрекательства к геноциду. ДРК обратилась в Международный суд ООН с иском против Бельгии, утверждая, что выдача ордера нарушила иммунитет действующего министра иностранных дел. Суд согласился с этой позицией и постановил, что иммунитет был нарушен, обязав Бельгию отменить ордер. Это прямой прецедент для Венесуэлы. Но вот что важно. США вышли из обязательной юрисдикции Международного суда ООН 7 октября 1985 года. Причиной стало то, что Суд принял к рассмотрению иск Никарагуа о минировании её портов. США заявили, что решение Суда «явно и очевидно ошибочно как в отношении фактов, так и в отношении права», отказались участвовать в рассмотрении по существу, а когда 27 июня 1986 года Суд вынес решение против них, заблокировали его исполнение вето в Совете Безопасности. Никарагуа так и не получила компенсацию. Это было сорок лет назад. С того момента все государства мира должны были это учитывать в своих расчётах. Кристофер Стейкер, британский барристер и бывший главный юридический секретарь МС ООН, в главе о юрисдикции фиксирует, что принудительная юрисдикция государства ограничена его собственной территорией и не может осуществляться на территории другого государства без согласия. Но он же отмечает, что когда государства возражают против экстратерриториальной юрисдикции другого государства, они просто заявляют, что оно «не имеет права» так поступать, не ссылаясь на конкретную норму международного права, которая это запрещает. Бремя доказывания de facto лежит на стороне, которая возражает. А что если она не в состоянии доказать? Тогда действует принцип, сформулированный Постоянной палатой международного правосудия в деле Lotus 1927 года, согласно которому государство вправе делать всё, что прямо не запрещено международным правом. Два правопорядка дают противоположные ответы на один вопрос. Международный говорит, что нельзя арестовывать действующего главу государства, нельзя применять силу на чужой территории без согласия, нельзя осуществлять принудительную юрисдикцию за пределами своих границ. Национальный отвечает, что можно, если внутреннее право это позволяет, если есть обвинительный акт, если американская судебная доктрина Ker-Frisbie, сформулированная ещё в XIX веке, говорит, что способ доставки подсудимого в зал суда не влияет на компетенцию этого суда рассматривать дело. И национальный суд применяет национальное право. Венесуэла может обратиться в МС ООН. Но США там не участвуют с 1985 года. Даже если Суд примет дело и вынесет решение, механизма принуждения не существует. Это не сломанная система. Это система, которая работает ровно так, как была спроектирована.