🇺🇸🇨🇺 Госсекретарь США и вопрос конфискованной собственности на Кубе Не знаю как у вас, а у меня в нынешней администрации президента США вызывает живой интерес Марко Рубио. Среди всех прочих он выглядит весьма профессиональным политиком, и что-то мне подсказывает, что после окончания полномочий действующего президента мы о Рубио еще услышим. Не менее интересна его ранняя деятельность в законотворчестве США в контексте его латиноамериканского, а точнее кубинского происхождения, хотя в его биографии есть немало противоречивых деталей так или иначе связанных с Кубой. Рубио всю политическую карьеру выстраивал на нарративе сына кубинских изгнанников. Однако в октябре 2011 года The Washington Post опубликовала иммиграционные записи, из которых следовало что его родители Марио и Ориалес прибыли в США и получили вид на постоянное жительство в 1956 году, то есть за два с половиной года до победы кубинской революции 1 января 1959. Они эмигрировали при правительстве Батисты. Рубио в ответ заявил, что его публичные высказывания основывались на семейных преданиях и что он не знал точных дат. Дед Рубио по материнской линии Педро Виктор Гарсия прибыл в том же 1956 году, не смог найти работу, и в январе 1959 через две недели после победы революции вернулся в Гавану, где устроился в Министерство финансов. В августе 1962 года он снова прилетел в Майами без визы. 4 октября 1962 года иммиграционный судья Милтон В. Милич вынес решение о депортации. Педро Виктор остался в стране с нарушением миграционного законодательства и получил статус постоянного резидента только в 1967 году после принятия Закона о кубинской адаптации (Cuban Adjustment Act). Теперь о праве. 6 декабря 1961 года кубинское правительство приняло Закон 989, который национализировал посредством конфискации все движимое и недвижимое имущество лиц, покинувших страну на постоянной основе. Закон действовал до января 2013 года, когда был отменен Декретом-Законом 302. По данным Комиссии США по урегулированию иностранных претензий (Foreign Claims Settlement Commission), программа 1964-1972 годов рассмотрела 8816 претензий, признала обоснованными 5911 на общую сумму около 1.85 миллиарда долларов. Рубио как сенатор был одним из главных сторонников активации Раздела III Закона Хелмса-Бертона 1996 года, позволяющего американским гражданам подавать иски против компаний, использующих конфискованную кубинскую собственность. В 2015 году совместно с сенатором Дэвидом Виттером он внес законопроект «О порядке урегулирования кубинских претензий США» (Cuban U.S. Claims Settlement Act), требующий урегулирования претензий на 7-8 миллиардов долларов перед любым смягчением эмбарго и нормализацией отношений. При этом ни в мемуарах Рубио «Американский сын» (An American Son, 2012), ни в биографии Мануэля Ройг-Франсия «Восхождение Марко Рубио» (The Rise of Marco Rubio) нет упоминаний о конкретном конфискованном имуществе семьи или претензиях в FCSC. Его отец работал барменом, мать горничной и кладовщицей в Kmart. Рубио построил политическую карьеру и самые значимые законодательные инициативы на противопоставлении себя кубинской революции и защите экспроприированного имущества эмигрантов. Однако публичный образ жертвы экспроприации расходится с документальной реальностью. Семья Рубио уехала до национализаций, дед работал на правительство в Гаване, а имущественных претензий в официальных реестрах не зафиксировано. Впрочем, в политике это скорее норма чем исключение.