Интересно «про сновидения». Сновидения очень важная часть нашей душевной жизни и ключевое переработки нашего опыта, способ справляться и т.д., и любопытно, что мы совсем мало говорили о сновидениях. Спасибо за идею, оставим в стороне ненадолго трансферы, (хотя вряд ли получится так как психоанализ не бывает без переноса и контрпереноса) и коснемся сновидений. То какие сны снятся человеку, наглядно отражает состояние его души, его структуры и функционирования. Жак Андре в книге «100 популярных концептов психоанализа» описывает пациента, страдающего гипертонией. Каждый день ему угрожает опасность инфаркта (т.е. мы можем предположить, что это человек с психосоматическим уровнем функционирования), кардиологи советуют ему пройти консультацию у психоаналитика, что он, и сделал, вопреки собственному желанию. Речь идет о мужчине, предпринимателе-строителе, работающего в горной зоне, строительные объекты которого (как и его материальное состояние) зависят от погодных условий. – Вам снятся сны?», спрашивает его психоаналитик. – Да. – Вы могли бы рассказать мне какое-то сновидение? – Идет снег, идет снег, идет снег… Вот теперь представьте психику этого человека. Какие образы вам приходят в голову? Лариса Ивановна Фусу на семинаре, посвященном сновидениям, говорит, вслед за Грином «психическая жизнь человека начинается со сновидения», а мы с вами знаем чем богаче оснащена наша психика, тем меньше мы например, болеем, или быстрее выздоравливаем, более конструктивными способами справляемся с жизнью и т.д.   Почитаем вместе небольшой конспект с семинара, записал коллега Денис Жигалов «…нередко можно услышать, что человек говорит о сновидениях как о чем-то, что не принадлежит ему. Он может сказать: «Мне показали такое сновидение» или «Я увидел такое во сне». Далеко не все люди относятся к своим собственным сновидениям как к чему-то, что принадлежит именно им, как сновидцам этих сновидений. Когда это достигает выраженных пределов, то мы говорим об отчуждении собственных психических актов. И тогда человек не может присвоить себе не только сновидение, но и другую свою психическую продукцию. К примеру, такой человек может сообщать: «Это не я говорю, это не мои мысли», но в этом случае мы уже имеем дело с выраженной патологией. И в норме, и при очень больших психических расстройствах человек не всегда способен присвоить себе собственное сновидение. Это начинает происходить в процессе психоаналитической терапией или психоанализом. И этот процесс мы называем субъективацией. Некоторые авторы говорят о субъектализации, когда человек способен присвоить себе те психические акты, ту психическую продукцию, которая принадлежит ему. Но процесс субъектализации более широк, подразумевает присвоение не только собственных аффектов, переживаний, но и в целом собственной личной истории. Сновидение, как говорил Фройд, – это другая форма мышления. Бион пишет, что сновидение – это отправная точка, откуда появляется мысль, мышление. Андре Грин пишет, что психическая жизнь начинается со сновидения, человек, как субъект появляется вместе со сновидениями. Андре Грин придаёт очень большое значение наличию сновидения у пациентов. Современный пациент, обращающийся  к психоаналитику,  очень часто сообщает, что  у него никогда не было сновидений. Но через некоторое время после начала аналитической работы сновидения начинают появляться.  И это говорит о хорошо продвигающейся аналитической работе, потому что работа сновидения свидетельствует о том, что человек становится способным психически что-то прорабатывать. Дональд Мельцер пишет о том, что сновидение даже важнее переноса, поскольку сновидение очень часто показывает и указывает на то, как и что перерабатывается после сеансов. Исследуя не только свой контрперенос, но и сновидение пациента, аналитик может определить, заметить, что происходит в аналитическом процессе, что происходит в аналитических отношениях с пациентом, что пациент способен метаболизировать, а что нет». Пр