Можно ли вырасти без травм? Нет. Более того, в этом нет ничьей вины, потому что, давая ребенку жизнь… а что может быть более жизнеутверждающим чем новая жизнь, в этот момент родители, в частности мать, наносят ему травму… самое интересное, если они ее ему не нанесут, он умрет. Парадокс.   Почитаем вместе отрывок статьи Джона Стайнера «Травма и крах иллюзий Эдипа», 2018. «Некоторая травма в результате утраты иллюзий универсальна и ее наносят все родители, поскольку ребенка, чтобы он развивался, обязательно необходимо изгнать из идеализированной фантазии Райского сада. Потому каждый отец ощущается обидчиком его детей, когда он мешает идеализированной паре, состоящей из матери и ребенка. Однако даже эти ординарные повседневные травмы могут иметь разрушительные последствия из-за бессознательных фантазий, которым они соответствуют, и результатом, казалось бы, незначительной травмы может быть тяжелая инвалидность, если негодование препятствует отказу от иллюзии Райского сада. Такие неизбежные травмы, однако, отличаются от исключительных травм, когда насилию и злоупотребление подвергают беспомощную жертву. В случае тяжелой травмы мы имеем дело не просто с неизбежным воздействием реальности, но скорее с дополнительными специфическими ущербами, различными как по тяжести, так и по контексту, в котором они причиняются. Иногда травма настолько физически и ментально разрушительна, что с ней очень трудно смириться. Тогда травма может давать взгляд на мир, в котором жестокость и преследование действительно существуют и в котором плохие объекты, которые ранее существовали в бессознательной фантазии, становятся реальными. Она заставляет нас признать, что в мире обитают хищники, что насилие может быть неизбежным и что оберегающее окружение, которому мы стали доверять, может нас подвести. Серьезную травму может вызывать злоупотребление, насилие войн и катастроф, а также тяжелая потеря и заброшенность, когда хорошие объекты стали недоступными».   «Травма – это на самом деле истина, с которой пациент должен в конечном итоге столкнуться и которая включает в себя осознание, что жестокие, повреждающие объекты действительно существуют, а идеализацию, которая помогала ему отрицать реальность, сохранить невозможно. … Травма, нанесенная другими, разбивает иллюзию резко и необъяснимо, и, когда она возникает безо всякого сговора со стороны жертвы, чувство вины может быть труднее распознать и выдержать. Тогда кажется парадоксом, что вину часто описывают жертвы травмы, тогда как кажется столь очевидным, что виноват обидчик. Исследование вины, которую ощущает субъект, может восприниматься неуместным и даже неэтичным. Иногда пострадавший пытается добиться, чтобы его вину поняли, а обнаруживает, что все настаивают, что вину следует возлагать на обидчиков».   «Иногда человек кажется словно бы подвешенным в точке выбора, где движение в одном направлении дает возможность сдвинуться к депрессивной позиции, на которой утрата Райского сада принимается и оплакивается. Движения в этом направлении возможны только если вина выносима, но, когда это действительно оказывается возможным, для смягчения суровости Супер-эго могут быть мобилизованы репаративные желания. Однако если вина невыносима, начинает преобладать параноидное решение, при котором патологическая организация, основанная на всемогуществе, пытается снова установить идеализацию, часто принудительно, требуя ее как права, которое было жестоко и несправедливо украдено. При параноидном решении чувствовать вину должен объект и, когда травма идентифицирована как причина текущего состояния, субъекту особенно трудно принять свою часть вины, и потому движения к депрессивной позиции откладываются или избегаются». Перевод З. Баблояна. Источник цитаты «Психоанализ и мир»   Что тут добавить? Когда «утрата Райского сада принимается и оплакивается» становится легче. Это отсылает нас к психической #работагоря и способности ее проделать, но иногда человек маниакально пытается вернуться обратно в «Райски