Продолжение про контрперенос. Из выступления Поля Дени, автора настольной книги всех психоаналитически ориентированных специалистов, «Контр-перенос в кадре и отклонениях» в Институте Психоанализа и Психологии на Чистых Прудах, мы узнаем где и как еще кроме исследования и анализа совместно с супервизором мы работаем со своим контрпереносом. Спойлер – конечно свой личный психоанализ. «Идея о том, что контрперенос следует рассматривать как инструмент, а не как препятствие, принадлежит Пауле Хайман – 1949 год: «Моя гипотеза состоит в том, что эмоциональная реакция аналитика на пациента в аналитической ситуации является одним из важнейших инструментов его работы. Контрперенос аналитика – это средство исследования бессознательного пациента». Она дает достаточно широкое и прагматичное определение контрпереноса: «…я использую термин контрперенос для объединения всех впечатлений, которые испытывает аналитик по отношению к своему пациенту. Можно утверждать, что употребление некорректно и что контрперенос обозначает просто перенос со стороны аналитика. Однако я предполагаю, что приставка «контр» подразумевает дополнительные факторы». Если отношения между аналитиком и пациентом отличаются от других форм отношений, то не столько асимметрией чувств между двумя партнерами, сколько интенсивностью вызываемых чувств и использованием этих чувств. Что касается анализа аналитика, «его цель не превратить его в механический мозг, способный производить интерпретации в интеллектуальном режиме, а сделать его способным выдерживать вызываемые в нем чувства, вместо того чтобы разряжать их (как делает пациент), чтобы подчинить их аналитической работе, в которой он функционирует для пациента как зеркало». Анализ аналитика имеет ясную цель – позволить ему выдерживать свой контрперенос и превращать его во что-то, что отражает пациенту нечто от него самого. «Наша базовая гипотеза, пишет Паула Хайман, состоит в том, что бессознательное аналитика включает бессознательное пациента. Эта глубокая связь проявляется на поверхности в виде впечатлений, которые аналитик замечает в ответ на пациента в своем «контрпереносе». Это самый динамичный способ, которым голос пациента доходит до него. Сравнивая вызываемые в себе впечатления с ассоциациями и поведением пациента, аналитик получает один из самых ценных способов определить, понял ли он пациент или нет». Поскольку слишком сильные эмоции способны исказить правильное восприятие происходящего, «эмоциональная чувствительность аналитика должна быть более широкой, чем интенсивной, избирательной и подвижной». Мы имеем здесь совершенно новую формулировку, которая устанавливает контрперенос как рабочий инструмент и, более того, как творение пациента: «С той точки зрения, на которой я настаиваю, контрперенос аналитика – это не просто часть аналитических отношений, а творение пациента, часть личности пациента». Эти формулировки согласуются с кляйнианскими представлениями и понятием проективной идентификации. Однако риск путаницы между тем, что принадлежит аналитику, и тем, что принадлежит пациенту, очевиден: утверждать, что «бессознательное аналитика включает бессознательное пациента», возможно, чрезмерно. Этот риск путаницы осознает Паула Хайман, которая добавляет: «Подход к контрпереносу, который я представила, не лишен опасностей. Он не служит ширмой для ошибок аналитика. Когда аналитик в собственном анализе проработал свои детские конфликты и тревоги (параноидные и депрессивные) так, что может установить контакт со своим бессознательным, он не приписывает пациенту то, что принадлежит ему самому». …Эта концепция требует, чтобы аналитик постоянно возвращался к анализу собственных проблем, но подчеркивает, что это его личное дело: «Однако это его частное дело, и я не считаю правильным, чтобы аналитик сообщал свои чувства пациенту. По моему мнению, такая честность больше похожа на исповедь и является бременем для пациента. В любом случае это выводит за пределы анализа».