Кот Мольберт чует весну. Хотя, казалось бы, чем ему там ее чуять, разве что воспоминаниями, но и их нет. Сразу из стерильной девственности он шагнул в дзен-мир кастрации. А вот поди ж. Сидит на подоконнике, в глазах смятение и Кастанеда. Зов крови, лапки помнят, что не должны. Жалко его до невозможности, сажусь рядом, глажу, уговариваю про все пройдет и это тоже. Короче вру, как не в себя - играю в психотерапевта. Особо острые приступы тоски котика снимаю гомеопатией - вкусняшка, три раза в день и до отвала. Мне помогает, ему тоже, иногда играем в ночных жриц- жрём под покровом ночи. Рассказываю ему истории из нелегкой жизни женатых мужчин. И что ему туда не надо. У меня разводится подруга, инициатива освободить Добби - ее. Вручила мужу носки и повестку. Он почему-то огорчился, лег в сугроб, лежал там час, самоубивался, ждал смерти. Подруга все это время смотрела на него из окна. Тоже ждала. Когда слабоумие и отвага кончатся или этот пингвин хотя бы чихнет. Но веселой вдовой ей, видимо, было не стать, муж попался крепкий. Вышла во двор с древней мантрой: что ж вы так убиваетесь, вы ж так не убьетесь. Была послана. Позвонила соседу, попросила помощи. Сосед оказался сердобольный, вытащил мужа из сугроба сразу в алкогольную кому, зато все мгновенно забыли про повестку. Вот я и говорю, Молечка, котик, смотри как мамочка о тебе позаботилась. Сидишь сейчас в тепле, смотришь на дурачков за окном, которым солнышко зрачок уже насквозь просверлило, и от этого у них почему-то опухли яйца и набухли почки, сидишь и в длинный ус не дуешь. Это я тебе ещё, Молечка, Канта, как флагмана этсамого в пример не приводила. Тот, когда погрустнел главным мужским органом до степени любовь здесь больше не живёт, рано, надо сказать, погрустнел, то не расстроился совсем и сказал весело: "Ну, теперь ничего не будет отвлекать меня от философии". А Кант не дурак был и даже не пингвин. Так что, Молечка, мамочка у тебя умница, все правильно тебе с тобой сделала. В конце концов и до конца у нас друг с другом есть мы и вкусняшка. И окно.