Дополнение к посту про цензуру. Для меня очевидно, что некоторый рэп действительно может привести некоторых людей к наркотической зависимости. Привлечь к теме, заинтересовать, подтолкнуть к тому, чтобы попробовать, подсадить на систему. Семиотическое поле этого жанра далеко не безобидно — оно заряжено такого рода импульсами. Я вообще убежден, что контентом можно перепрошить человека на самом глубинном уровне. С помощью повторяющегося в разных модуляциях месседжа, создания и укрепления ролевой модели и её системы ценностей, подбора аргументов и выстраивания защиты от контраргументов, апелляции к базовым потребностям и тд. Точнее, это возможно через связку «контент + алгоритм». Для этого не нужны какие-то сверхсекретные психотронные техники, двадцать пятые кадры, бинауральные ритмы. Всё это может помочь, усилить, ускорить эффект, но не является основой того, как контент меняет человека. За год с помощью контента и правильно откалиброванных алгоритмов его донесения можно превратить зожника в наркомана, полковника спецслужб в фурри, феминистку в традвайф, левака в альтрайтовца — и наоборот. И веря в это, я всё ещё считаю, что должен быть разрешён весь контент — за исключением такого, само производство которого является актом инициации или фиксации физического насилия или нарушением права собственности на собственное тело (как в случае со снафф-видео или материалами, полученными путем принуждения). Для меня топить против цензуры, но отказывать искусству в способности к импринтингу и индоктринации — как голосовать за свободу оружия, но отказываться верить, что из оружия можно застрелить человека. А точнее — как защищать мнение близкого человека, но через внушение окружающим мысли о его недееспособности. Как будто и защищаешь, но лишаешь его субъектности, силы слова и влияния. Я понимаю, что этот подход можно использовать как судебную тактику в казуистических процессах против левиафана, но у этого есть свои долгоиграющие последствия. И именно потому, что контент — настолько могущественная вещь, право на «интеллектуальную самооборону» (фильтрацию, воспитание, контрпропаганду) должно принадлежать человеку и семье, а не государственному цензору, который сам не против воспользоваться этими фильтрами в своих корыстных целях.