​​Октябрьский переворот: Керенский сопротивляется... и уезжает (ч. II) Нагнанный большевиками страх перед тем, что Временное правительство намерено подавить Петроградский совет, начал приносить плоды. 24 октября лидеров большевиков стали вызывать в Смольный дворец – место заседаний Петроградского совета. Им и Военно-революционному комитету удалось убедить присутствующих, что совет находится в положении осаждённой крепости. В тот же день ЦК большевиков раздал указания своим людям: Бубнову – установить контроль над железными дорогами, Дзержинскому – над почтой и телеграфом, Милютину – организовать снабжение, Ломову и Ногину – поддерживать связь с Москвой. Правительство не осталось в стороне. В 11 часов утра, в Предпарламент прибыл председатель Временного правительства Александр Керенский. Он зачитал то же предписание № 1 ВРК о переходе советов в боевую готовность и потребовал, чтобы депутаты одобрили правительственные меры по ликвидации восстания. Керенский утверждал, что налицо попытка «поднять чернь», сорвать созыв Учредительного собрания и открыть фронт неприятелю. На заседании Предпарламента большинством голосов была принята меньшевистско-эсеровская резолюция. Фактически это был акт недоверия Временному правительству. Она предлагала начать переговоры о мире, окончательно передать землю в руки крестьянских земельных комитетов и создать из представителей городских самоуправлений и Советов специальный Комитет общественного спасения для борьбы с анархией и беспорядками. Керенский раздражённо ответил, что не нуждается в наставлениях, вероятно, рассчитывая на казаков, которые, как сообщалось, были направлены с фронта в Петроград. Иными словами, обстановку до крайности обостряли как большевики, так и сам Керенский. Напротив, обескураженные меньшевики и эсеры пытались как-то выправить ситуацию, призывая к умиротворению. Представители Предпарламента отправились во ВЦИК и ЦИК Советов крестьянских депутатов, где предупреждали о грядущей контрреволюции, которая может смести и большевиков, и социалистов. «Выход» из ситуации они видели в создании «однородного» правительства из представителей всех социалистических партий. Пусть эти «угрозы» и были высказаны из лучших побуждений, но после них советы не сомневались в необходимости вооружённой «обороны». На фоне мобилизации советов, в ночь с 24 на 25 октября Керенский принял спонтанное решение лично выехать навстречу войскам Северного фронта, вызванным на защиту Петрограда и, как ему ошибочно казалось, уже находившимся в пути. Его роль в событиях октября на этом кончится. В тот же вечер П. А. Пальчинский, назначенный начальником обороны Зимнего дворца – где заседало правительство, – констатировал «беспомощность» и «безнадёжность настроений» у военных руководителей. Отсутствовали планы обороны, царили «кавардак», «растерянность и вялость офицеров» и полное отсутствие боевого настроения у юнкеров. Проще говоря, защищать правительство, а тем более громить большевиков, было некому. Тем временем В. И. Ленин отправился в Смольный. Он потребовал от представителей ВРК немедленного захвата телеграфа, телефона, мостов и вокзалов. Впрочем, взятие уже фактически беспомощного правительства носило скорее символический характер. Наконец, в 10 часов утра 25 октября ВРК выпустил знаменитое обращение «К гражданам России». В нём утверждалось, что «Временное правительство низложено», а государственная власть «перешла в руки органа Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов – Военно-революционного комитета, стоящего во главе петроградского пролетариата и гарнизона». Мнения самих рабочих и солдат никто не спрашивал. Противники большевиков превратились в беспомощных зрителей. Командующий Петроградским военным округом Г. П. Полковников уже через четверть часа после появления обращения ВРК сообщал командующему Северным фронтом Черемисову, что «положение в столице угрожающее»: «Уличных выступлений, беспорядков нет, но идёт планомерный захват учреждений, вокзалов, аресты». Восстание началось.