​​Габсбурги: превратить «лоскутное одеяло» в национальное государство Первые национальные государства возникли в ходе революций – США в 1776 г., Франция в 1789 г. Далее, в период с 1789 по 1848 гг., Европа и Южная Америка находились в состоянии постоянного революционного напряжения. Однако ещё до того, как национализм стал инструментом массовой мобилизации, его зарождение было напрямую связано со стремительной модернизацией государств. Особенно показателен в этом отношении пример Габсбургов. Габсбурги, объединявшие к XVI веку Испанию, Австрию, Богемию, Венгрию, Нидерланды, Милан, Сицилию и многие другие территории (включая заморские владения), а также обладавшие императорским титулом в Священной Римской империи, на первый взгляд вряд ли могли превратиться в национальное или даже модерновое государство. Однако ход истории постепенно подталкивал их к внутренней консолидации. После победы над Османской империей под Веной в 1683 г. началось продвижение Габсбургов в Юго-Восточной Европе. По Карловицкому миру 1699 г. Османская империя признала утрату Венгрии, Трансильвании и Хорватии. Поражение в войне за испанское наследство (1701–1714) привело к утрате испанских владений, но позволило австрийским Габсбургам сосредоточиться на интеграции своих центральноевропейских территорий. Первым крупным шагом к централизации стала Прагматическая санкция 1713 г. Император Карл VI, не имевший сыновей, провозгласил неделимость своих династических владений и допустил наследование по женской линии. Между 1725 и 1738 гг. Прагматическую санкцию признали Испания, Россия, Пруссия, Великобритания, Нидерланды и, наконец, извечный соперник – Франция. Однако это не избавило страну от династического кризиса. После смерти Карла VI в 1740 г. на престол вступила Мария Терезия – началась война за Австрийское наследство. Несмотря на территориальные потери, заключив мир с ведущими державами Европы, императрица сумела добиться повторного признания Прагматической санкции. Важнейшим стало и согласие венгерской знати, которая ещё в 1687 г. признавала габсбургскую корону лишь по мужской линии. Таким образом, Мария Терезия добилась юридического единства своей разношёрстной державы. Её внутренняя политика была направлена на усиление центра и укрепление роли немецкого языка как административного. Началась унификация законодательства, расширение бюрократического аппарата, реформирование финансов и армии. Однако Мария Терезия оставалась консерватором. Её сын Иосиф II, вдохновлённый философией Просвещения, действовал с ещё большим рвением. Реформы Иосифа II современники воспринимали как попытку «превратить государство в машину, душу которой составляет единоличная воля монарха». В 1781 г. он издал патент о веротерпимости, предоставивший права протестантам, православным и, что особенно важно, евреям. В тех областях, где немцы составляли меньшинство, евреи активно германизировались и становились экономической опорой режима, прежде всего в городах. Иосиф II вмешивался и в культурную политику. В 1776 г. венский Бургтеатр был передан немецкой драматической труппе; итальянская опера постепенно утратила прежние позиции. По поручению императора В. А. Моцарт написал «Похищение из сераля» с либретто на немецком языке. Аристократии прививалась любовь к немецкой культуре. Одновременно проводилась церковная реформа: из 2000 монастырей осталось лишь около 800. Император считал созерцательные ордена «бесполезными» для государства и стремился подчинить церковь интересам монархии. Религиозная идентичность всё больше уступала место государственной. В экономике предпринимались шаги к созданию единого рынка. В 1775 г. были ликвидированы внутренние таможенные барьеры между Австрией и Богемией, хотя распространить эту меру на Венгрию полностью не удалось. Политика Габсбургов во многом опережала аналогичные процессы в ряде западноевропейских государств. Неудача превращения империи в полноценное национальное государство объяснялась не слабостью инструментов модернизации, а демографиче