— Говорите, капитан, — велел король, не открывая глаз В тронном зале стояла тишина. С тех пор как королевство потрясли ужасающие события, она поселилась в каждом доме, и Цитадель Алого Пламени не была исключением. Эхо же продолжало звучать. Оно повторяло не слова, но всеобщий испуг, скрежет зубов. Оно отзывалось в груди, оно сбивало дыхание. Вдоль стен, словно статуи, замерли воины с гербом Багрового Древа на кирасах. Капитан стражи шагнул в круг света и преклонил колено. — Мы нашли его, Ваше Величество Владыка медленно поднял веки. В глубине глаз плясали отсветы огня, но тепла в этом взгляде не было — лишь стылая янтарная бездна. — Хорошо. Вы будете вознаграждены золотом и моей милостью. А теперь ответьте, капитан: кем был этот человек? Был ли он из касты кузнецов? Если так, то Гильдия Молота заплатит за это, и горны их остынут на десять лет. Был ли он каменотесом? Тогда их штольни станут им могилами… Капитан молчал. Он ждал, когда король закончит речь, и готовился к своей. — Вы узнали, кто отец его и кто мать? — голос короля набирал силу. — Вы узнали, кто братья его и сестры? Весь род его будет гнить в казематах до скончания времен Хаура, покуда не погаснет Великое Пламя. Я желаю свершения кровной справедливости. — Нет, повелитель, — тихо ответил капитан, — боюсь, этого мы не узнали. Этого узнать нельзя. Брови монарха, похожие на седые крылья угасающего феникса, дрогнули. Янтарный взгляд налился тяжестью расплавленного свинца. — Вы смеете противиться закону? Вы смеете противиться… моей воле?! — Мой король, — капитан держал взгляд владыки, словно защитник — осажденную крепость. — Всю жизнь я ловил воришек. Ловил пьяниц, что в угаре резали жен. Ловил разбойников, убивавших ради кошеля с медью. Мы всегда карали их родню по справедливости. Но с таким… я еще не сталкивался. Он умертвил двадцать четыре человека… Он не просто убивал. Он истязал их, он отрезал им конечности, он… — Я все это знаю! — Вспылил король. — Один из растерзанных — мой племянник, да упокоится его дух в Реке блаженных. Мое терпение на исходе, капитан. — Прошу меня простить. Я задавался вопросом: возможно ли, чтобы в наших чарующих землях, благословенных богами и очищенных Великим Огнем, существовал кто-то, похожий на него? Возможно ли, чтобы подобное зло пребывало еще в одной душе? И все же, Ваше величество, — капитан собрал последнюю волю в кулак. — И ответ ужаснул меня. То зло, что мы изловили, не принадлежит нашему миру. — Что вы нашли? — нетерпеливо спросил король. — Мы выслеживали его три дня и три ночи. Следы привели нас к Пещере Колдуна. — Невозможно, — король приподнялся на своем обитом бархатом кресле. На его кистях образовались язычки кровавого пламени. — Печать на Гроте наложена Первыми Магами. Ее не сломать ни сталью, ни заклятием. — И все же она сломана, — ответил капитан. — Или, скорее, открыта изнутри. Тварь пряталась там, в самой глубокой тьме. Прежде чем мы схватили его, он искалечил двух моих лучших людей. В его логове мы нашли мешок с увядшими белыми лилиями — теми самыми, что он оставлял на телах. продолжение