Напишу немножко, что мы и как мы. Кратко — в порядке. Страшно устали от бессонных ночей. У нас есть парень в миклате, который написал бота, чтоб понять, сколько было сирен и предупреждений. Вчера ночью (не сегодня) уже было 49. Хочу его (парня, не бота) отловить, чтобы потом свериться с показателями девчонок. Они тоже записывают в свои телефоны: - предупреждения, - сирены, - вход в миклат. Отдельное приключение — это вход с течной сукой в бомбоубежище. На наше счастье некастрированный мальчик на улице у нас только один, и его хозяева в бомбоубежище с нами не ходят. Но даже мимолётная встреча между нами превращается в бешеный хоровод с перекрученными поводками. Бросить псицу дома нельзя, трусы в таком контексте не спасают, — в общем, крутимся во всех смыслах, как можем. Усталость не делает меня щедрой. Большая часть взаимодействий с людьми сейчас у меня происходит пантомимически: киваем, руки складываем в разные фигуры, кланяемся, хмуримся, улыбаемся. Вообще в миклате я больше туплю в разные точки и никак не могу сосредоточиться даже на рассматривании соседей. Иногда даже думаю, что у меня развился синдром Алисы: я на все смотрю как бы издалека, из своего кокона и люди такие маленькие-маленькие. Я вижу, как девчонки играют в телефоны, Фёдор читает книжки, люди болтают, играют в карты и настолки. Но есть и очень много добрых моментов — буквально таких, внутри которых я вдруг с радостью и удивлением думаю: неужели это будет мое воспоминание? Ну например, как мы сидим в полпятого утра и пьем чай с печеньями, болтаем и слышим, как занимается день: поют птицы, небо сереет, розовеет. Или смешные шутки про вафельницу, которая почти все дни работает без остановки. Наш дружочек в этой войне, так сказать. И спасибо френдессе, которая поделилась шикарным рецептом! Или нежная болтовня с Танькой, мамой Эрики и Майки, — когда я просто сбежала из дома с пачкой табака и рюкзаком и проторчала у нее полдня до вечерней сирены. Или вот шестилетний мальчик Роберт и его мама Юля, моя коллега ещё по Снобу, — застрявшие здесь по дикой и нелепой случайности. И как мы смеёмся и предлагаем им вообще остаться тут навсегда. — Почему? — Да потому что Израиль — это рай для непослушных детей. Их тут непослушными не считают, страшно балуют и все разрешают. — Почему? — снова спрашивает Роберт. Но тут приходит новое предупреждение, и мальчик понимающе уточняет — потому тут что война? Но вообще по сравнению с летом, сейчас как-то ощутимо тяжелее. То ли оттого, что мы ещё заболели разом, то ли от дикого недосыпа и холода (зима решила вернуться), то ли от новостного фона и осознавания расширения зоны конфликта. Но мы не унываем. Развиваем в себе самосострадание, много от себя и других не требуем, стараемся быть благодарными (хрен пойми за что) и посильно работаем (это вообще спасение для души и мозга). Вот такие наши новости