ХОЛОД АДА Начну раскрытие карт немного не с начала. Расскажу о «слогане» в шапке канала. За всё время он ни разу не претерпевал изменений. Конечно, каждый может понимать (или не понимать) это как хочет. Тем не менее, уверен, что никто не знает его подлинное происхождение. И в каких обстоятельствах он возник. Мы — ледоколы культуры. Радостные вести с фронта. Канал создавался в то время, когда я много читал и находился в каком-то особом расположении духа. Когда моё сознание изменилось после очередного экзистенциального кризиса. В том году я прочёл Библию в современном переводе, а также много изучал творчество Фридриха Ницше — далеко не секрет, что прямо или косвенно ему тут посвящено немало текстов. Мне кажется, это случилось скорее по инерции — по той причине, что я писал сюда не так часто, как планировал изначально. В тот год само моё письмо изменилось и под влиянием библейско-ницшеанского языка стало красочным, выразительным и метафоричным. Соответственно, поменялось и само мышление. В какой-то момент я начал ловить себя на том, что могу генерировать неограниченное количество средств выразительности — мне становилось тяжело записывать все идеи, приходящие мне в голову. Это было очень большое влияние. И, тем не менее, это моё письмо. Это я так пишу и смотрю на мир. О том, как вообще менялось, эволюционировало моё письмо, я напишу позднее отдельный текст. Даже в этом «слогане» я использовал местоимение «мы». Мы — коллективный субъект, Мы — Великий Князь, «Мы» — так пишут в научной литературе. Это немного нечестный ход, вводящий в ступор даже меня самого. Кто «мы»? Если «мы» что-то утверждает — речь идёт обо всех людях? О конкретном обществе? О моём окружении? Легко впасть в заблуждение. Поэтому я избавляюсь от этой пагубной привычки. Незадолго до того, как я начал вести этот канал, я читал «Антихриста». Он начинается так: — Взглянем в лицо самим себе. Мы гиперборейцы — хорошо знаем, как далеко в стороне живем. «Ни по земле, ни по воде не найдешь ты пути к гиперборейцам», — это еще Пиндару было известно о нас. По ту сторону Севера, льда, смерти — там живем, там наше счастье... «Холодные» метафоры — одни из наиболее близких мне. Нужно держаться холода, чтобы познавать и творить. Комфорт, «юг» расслабляет, разрушает дисциплину, это противник всякой строгости. Аскетизм. Страдание. Одиночество. Высота духа. И ещё, из туринского письма от 27 ноября 1888 года: …я возвращаюсь из сотен пропастей, в которые не отваживался проникнуть ни один взгляд, я знаю высоты, на которые не залетала ни одна птица, я жил на льду – я сожжен сотнями снегов, мне кажется, что тепло и холод в моих устах становятся другими понятиями… Культура огромна и состоит из пластов, так что ледокол — отличное средство в неё вклиниться. Исследовать её — самому быть таким ледоколом. Почему это вести с фронта ответить нетрудно: потому что познание — это война. Потому что нужно бороться, воевать с собой, чтобы разжечь в себе страсть к познанию. Разжечь внутри огонь, чтобы согреться, ибо вокруг вечная мерзлота. Это должны были быть вести познания. А ещё потому что война — это критический момент жизни, особенно когда сам решаешь на неё пойти. Война — нечто страшное, но это вдохновляет как вдохновляет страдание. А на дне страдания можно найти радость. Радостная весть — благая весть, евангелие. Но для меня она о чём-то другом. И хотя в жизни нет никакого смысла — у меня никто не отнимет познание, творчество, красоту. Жизнь прекрасна. Жизнь как женщина. Жизнь как танец.