ФИГУРА ПИСАТЕЛЯ И CONTENT OVERSHOOT Примерно в прошлом веке интеллектуалы разочаровались в возможности изменить мир. Творец и, в частности, писатель перестал быть исключительной фигурой, гением с божественным дарованием, несущим свет истины и воплощающим роль пророка. Теперь любому искусству может научиться практически любой человек. Каждый — потенциальный писатель, художник или музыкант. Никто не обещает сделать из человека гения или взрастить талант — обещают научить искусству. Владеющих искусством и производящих произведения искусства или более широко, контент, стало немыслимо много, опуская даже то, что производится искусственным интеллектом. Контент перепроизводится. Если в XVIII веке ещё могли ходить легенды о человеке, прочитавшем все книги мира, то сейчас думать о подобном просто смешно. Человеческая жизнь не способна вместить в себя всё даже самое лучшее, что производится человечеством, не говоря уже о посредственных вещах. Ещё более остро поднимается вопрос о предназначении человека: стоит ли ему бесконечно производить и потреблять контент, или дело человека в чём-то другом? Творчество ныне — это вид эгоизма. То, что можно изменить мир симфонией, поэмой или картиной, было приятной иллюзией. И в эту эпоху это отчётливо видно. Творчество — это личная терапия. Произведение искусства — это капище творца, где сжигаются все самые отвратительные и безумные демоны. Другой вопрос, захочет ли реципиент дышать дымом этого костра? Так или иначе, для автора книг совершенно нет никакой разницы, будут ли его читать или нет, ведь изгнание бесов прошло успешно. Писать книги — не для того, чтобы изменить мир, а для того сбросить тяжкий душевный груз и доставить себе удовольствие. Перо стало похожим больше на секс-игрушку, чем на меч. Если на вопрос автора «что делать?» всё ещё можно ответить «творить», то на вопрос «на что я могу надеяться?» ответить оказывается сложнее. Писатель может надеяться на участие в литературном процессе, литературные премии, признание со стороны коллег по цеху. Даже звёзды мировой величины не меняют мир. А вот набить кошелёк, добиться славы и уйти на почётный покой — вполне, хоть шансы и не велики. И не важно, что делает писатель, —  пишет о никому не известной деревушке на Сахалине или препарирует человеческую природу, размышляя о нейронных коррелятах морального действия — всё едино. Среднестатистический читатель — такой же гедонист, как и среднестатистический писатель. Читатель не хочет менять и меняться, он хочет убить время и получить удовольствие. Через пару дней он забудет все «истины в последней инстанции» из прочтённой книги. Такие не смотрят на литературу, как и на другие виды искусства, как на что-то имеющее неутилитарную ценность, как на что-то меняющее мир — наконец, как на что-то священное. Поэтому и читают они не для того, чтобы сойти с ума от познания тайн мироздания, а просто для удовольствия. Портрет случайного современного писателя скорее всего явит картину не лучше. Он хочет материального достатка, не отказался бы от Нобелевки, хорошо бы дачу где-нибудь в Переделкино, чтобы лучше писалось, ну и больше времени, чтобы писать. Но зачем? Разве кто-нибудь из них скажет: «Я хочу разрушить и собрать человеческую культуру заново»? Но и те, кто готовит себя к великой миссии, должны помнить, что сегодняшний успех интеллектуала — лишь жгучий песок в руках. Что делать тем, кому не всё равно?