Вряд ли кто-то захочет читать 40-страничный текст, поэтому изложу суть через призму двух крайностей. Крайность первая — относительно объективная. Рецензентам нужно было ответить на несколько вопросов. Один из них — прикрепил ли автор данные и код. Варианты ответов: 1) Нет, и статья так плохо написана, что непонятно, как вообще всё это воспроизвести. 2) Код и данные не прикреплены, но по уважительным причинам. 3) Код и данные прикреплены. На практике в форме можно было прикрепить ZIP-архив. И если он не прикреплён — это сразу видно. К статье с рейтингами я архив прикрепил, причём папка data лежала прямо в корне. Два из четырёх рецензентов отмечают, что я не прикрепил код и данные. Когда одна из организаторов, Inês Dutra, всё-таки ответила, она написала что-то в духе: мол, peer-review процесс, конечно, скомпрометирован, но альтернатив нет. Да и вообще — наука уже давно погрязла в дерьме и прочие бла-бла-бла про академический мир. Я ей написал, что изначально был пессимистично настроен по поводу своей жалобы. То, что у вас творится какая-то дичь — это и так очевидно. Но вот признать это официально — значит запустить хоть какие-то процессы. Если мы соглашаемся, что, как минимум, два рецензента были предвзяты, то их нужно кем-то заменить? А кем? Людей надо искать. Или, не дай бог, самой отзывы писать. А это лень. Так что вы — такая же часть этого академического мира, как и все остальные. Я ведь дал вам шанс этот мир хоть немного улучшить — но вы предпочли ничего не делать.