День особенных историй любви В День святого Валентина консультанты паллиативной службы рассказывают о реальных историях любви. Любви, которая долготерпит и которая не перестает ❤️ ▫️▫️▫️ Когда я слышу словосочетание «День влюбленных», в голове возникают образы охапок цветов, красивых ужинов, чего-то такого заметного и громкого. Но работа в паллиативной службе подсвечивает ту ежедневную, рутинную любовь, которая меня очень трогает. Поделюсь такими историями (имена изменены). Александр Михайлович переживает, что его жене Ольге Валентиновне все сложнее есть. Он знает — она любит, когда еда хрустит. Подрезает ей то яблочко, то огурчик — чтобы понравилось. Он переживает, что у Ольги Валентиновны дефицит белка. Узнал ее суточную норму, теперь ежедневно записывает в тетрадочке: «Завтрак: кусочек сыра — 17гр, половинка яйца...». У него везде порядок: после гигиенических процедур здесь помазать таким лосьоном, а здесь — таким кремом. Ирина Аркадьевна ухаживает за мужем Андреем Константиновичем. Он плохо себя чувствует. Они вместе со школы, вспоминают в особо тяжелые моменты детство, его дом в родной деревне, поют старые песни. Что еще остается, как еще поддержать? Елена Сергеевна рассказывает их с Владимиром Ивановичем историю. Три дня общались, а на четвертый поженились. Так потом и не расставались. Они живут за городом, он почти не выходит из дома, слабость. Недавно после долгих сборов вышел во двор, решил почистить снег. — Вот это да, почистил? — спросила я. — Ну, как почистил, с лопатой постоял. Устал быстро. Жалеет меня, переживает, что он без сил, что всю эту зиму снег — это моя забота. Что это, если не любовь? Тоня Белова, координатор помощи семьям в паллиативной службе фонда AdVita ▫️▫️▫️ У меня случился опыт сопровождения пары: им обоим было меньше 50 лет, Рита и Федор. Он тяжело болел, она обратилась за помощью по телефону фонда AdVita. Рита рассказала, что Федор умирает. Ему нужна помощь: кислородный концентратор, сиделки, средства ухода. Рита выбирала разговоры «по делу», мы обговаривали ее конкретные запросы, формулировали решения поставленных ею задач. О любимом человеке она говорила уважительно. Ее голос звучал очень строго, решительно, но слышны были тревога и страх: «Я понимаю, что он старается быть сильным, но куда уж сейчас совершать подвиги? Ему тяжело спускаться по лестнице, а он все равно идет. Надо как-то аккуратнее с ним о помощи говорить, понимаете?». Через несколько недель мне посчастливилось познакомиться по телефону с самим Федором. В противовес возлюбленной, он произвел впечатление страстного, экспрессивного, громкого человека. Я хотела побольше узнать о его самочувствии и потребностях. Он хотел как можно больше рассказать о своей любимой, Рите, он ею безостановочно восторгался. Федор описывал их многочисленные путешествия, пересказывал момент, когда «милая» впервые увидела океан, как рядом с ее красотой меркли фрески в храмах, как они пробовали разные блюда и «она была очень счастлива». Все это сопровождалось шутками, ведь у Федора было прекрасное чувство юмора. К своей болезни, плохому состоянию и потере самостоятельности он относился с упрямством и сопротивлением. Однажды он попросил меня не рассказывать Рите, что выпроводил сиделок, которых она наняла: «Пусть не переживает. Мне помощницы не нужны, а ей на сердце спокойнее будет, если будет думать, что со мной рядом есть кто-то». Она волновалась за него, он оберегал ее покой. Однако было кое-что необычное в их союзе. Федор и Рита были разведены много лет назад. Они жили в разных городах. Для близости, любви и уважения эти условности, судя по всему, не имеют никакого смысла, чувства просто есть в сердцах дорогих друг другу людей, связывая их невидимыми нитями. Катя Лысогорова, координатор помощи семьям в паллиативной службе фонда AdVita