Чем больше я читаю Уайтхеда и популярных гуманистов, тем сильнее ощущаю парадокс. Уайтхед, которого так редко записывают в гуманисты, получается для меня гуманнее многих "официальных" гуманистов. Формально он панпсихист, глубоко религиозен и пишет про тяжёлую метафизику процесса. Но по глубине уважения к опыту и к тому, как устроен мир, его позиция радикально гуманистичнее классического гуманизма. Парадоксально да? Гуманисты не такие гуманистичные? Что-то тут не складывается?! Можно бы еще про стоиков написать, но увы с ними я не знаком. Так например: классические гуманисты и гуманистические психологи сосредоточены на человеке. Достоинство личности, потребности, самоактуализация, смысл, свобода, ответственность. Они защищают ценность человека внутри уже данной картины мира. При этом, Уайтхед делает шаг глубже: он перестраивает сам образ реальности так, чтобы опыт, ценность, креативность и взаимосвязанность стали её фундаментальными атрибутами. Мир у него не инертный фон, на котором "случайно" возникают ценные человеческие жизни, а живой процесс, где каждая актуальная "частица" бытия что‑то переживает и что‑то значит для целого. Сразу скажем ДА, и оговорим, Уайтхед — панпсихист и Бог играет у него центральную часть. При этом его реальность "пропиатана" опытом, а божественное присутствие гарантирует связность и направленность процесса. Для большинства это может звучать слишком теологично. Но именно это делает его схему, как ни странно, более "гуманной": ценность не нужно специально доказывать ни для человека, ни для кого‑либо ещё это свойство/характеристика и сама является способом существования мира. Лично мне Бог в этой картине мира не особенно нужен. Я переосмысливаю уайтхедовский процесс, скорее через предиктивное кодирование: мир как сеть систем, которые постоянно строят и обновляют вероятностные модели друг друга и среды. Здесь, можно легко слететь в механистичность "предиктивных машин", которая звучит очень дегуманизирующе. Поэтому я держусь другого объяснения: не машина, а предельно сложная система, чьи законы мы только начинаем понимать. Что‑то наподобие квантового компьютера, про который мы знаем законы и вероятности, но до конца не понимаем, как из этого рождается ощущение мира изнутри. И это крайне упрощенное сравнение, мы еще и не близко к этой "сложной системе". Я не знаю, что такое сознание, и не притворяюсь, что знаю. Меня устраивает признать, что я не могу честно ответить, почему мы думаем и почему каждый из нас уникален. Для меня это не недостаток, это шанс. И я считаю что это прекрасная возможность для науки идти вперед во "внутренний космос" — исследловать субъективный опыт так же серъёзно, как когда-то исследовали внешний. Особенно красиво для меня связка "процессуальность + предиктивность" проявляется в отношениях. В парных отношениях (мужчина и женщина или любые партнёры) я всё меньше вижу союз двух фиксированных "я" и всё больше — совместный СоЭволюционирующий процесс. Две системы, которые постоянно перенастраивают ожидания, обновляют модели друг друга, переписывают свои "коды/программы" (около термины в контексте PP-теории Фристона) под общую жизнь и создают собственную историю. Это уже не просто два индивида, а новое "мы", которое тоже живёт, меняется и имеет свою ценность для чего‑то большего. Так и складывается моя странная комбинация: процессуальная философия Уайтхеда, предиктивное кодирование без Бога и очень уважительное отношение к внутреннему миру и человеческим связям. Возможно, это не тот гуманизм, который описывают в учебниках. Но по ощущению гуманизм как раз в этом и есть: смотреть на человека (и на мир) как на нечто принципиально более богатое, чем любая из наших текущих моделей, и оставлять место тайне вместо того, чтобы поспешно её закрывать.