Ⅰ. Речь как тело, тело как имя в психозе речь не описывает тело — она им является. каждое слово — не символ, а молекула сомы, произнесённая внутри. агенты А (цари, монархи, демоны, НЛО) — это внешние органы (воспаления) цензуры, вывернутые наружу. они не «представляют» власть — они и есть остатки имени-отца, растёкшегося по поверхности. имя стало вирусом, а не знаком. имя отца → имя тела → тело имени то, что не попадает — не забывается, а распадается на звук, растворяясь в акустическом поле памяти. Ⅱ. Память как отросток тела память психотика не хранит — она повторяет. не архив, а узловая жвачка: одно и то же слово (внешняя оболочка, э) крутится, перестраивается, рождает калейдоскоп. это не реконструкция, а паразитирование речи на самой себе. поэтому исчезновение здесь не утрата, а форма насыщения: вещь съедена, но её вкус движется. Ⅲ. Антилопа как анти-лопа буквальность психотика — это не наивность, а плоть. «антилопа» = анти-лопа, то, что не лопнет. язык ребёнка-лингвиста, где морфема — фрагмент кожи. воображаемое не отделилось при входе в язык, зеркало цело. Ⅳ. Отбрасывание и жертва в неврозе жертвуется часть желания ради закона; в психозе — жертвуется сам закон, чтобы сохранить цельность тела. отцу возвращается не орган, а граница, и поэтому психотик отдаёт не «часть-я», а возможность дистанции. сверх-я не исчезает — оно съедено и переварено, став желудочным голосом внутри ("сверх-я" психотика - это нарывающие опухоли самого я, невротическое не-я, но не в зеркале, а в плоти). 🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷 🍷🥩🍷🥩🍷🥩🍷🥩🍷🥩🍷🥩🍷🥩🍷🥩🍷🥩🍷🥩🍷🥩🍷🥩🍷🥩🍷🥩🍷🥩🍷🥩🍷🥩🍷🥩🍷🥩🍷🥩🍷🥩🍷🥩🍷🥩🍷🥩🍷🥩🍷🥩🍷🥩🍷🥩🍷🥩🍷🥩🍷🥩🍷🥩🍷🥩🍷🥩🍷🥩🍷🥩🍷🥩🍷🥩🍷🥩🍷🥩🍷 🍷🥩🍇🍷🍇🍷🥩🍇🍷🍇🍷🥩🍇🍷🍇🍷🥩🍇🍷🍇🍷🥩🍇🍷🍇🍷🥩🍇🍷🍇🍷🥩🍇🍷🍇🍷🥩🍇🍷🍇🍷🥩🍇🍷🍇🍷🥩🍇🍷🍇🍷🥩🍇🍷🍇🍷🥩🍇🍷🍇🍷🥩🍇🍷🍇🍷🥩🍇🍷🍇🍷🥩🍇🍷🍇🍷🥩🍇🍷🍇🍷