Потанцуем? Прихожу я вчера на визит к Эбби, в прошлый раз мы виделись с ней две недели назад, я сопровождала ее на консультацию в онкоклинику. Эбби около 70, она любит яркие цвета, сегодня на ней фиолетовый свитер с блестками и золотой маникюр, который очень идет ее черной коже. Из-за рака горла Эбби не может говорить, вместо этого быстро пишет на маленьком детском розовом планшетике для рисования. Знаете такой, который работает без батарейки. После того как Эбби крепко меня обнимает и расцеловывает, она усаживается в кресло и начинает писать. Она пишет мне что-то ласковое. Что-то про то, как не успела меня достаточно поблагодарить после прошлой встречи. На самом деле тот визит прошел так себе. Мы поехали с Эбби на прием к врачу-консультанту (это самый высокий уровень во врачебной иерархии), чтобы уже в третий раз убедиться, что никакого лечения для Эбби больше нет. Она не могла в это поверить. Еще когда я пришла к ней в самый первый раз, она писала мне красивыми буквами, что так не может быть, ведь в этой больнице вылечили самого Короля Карла III! Мы, правда, больше привыкли называть его принцем Чарльзом, но с 2023 он называется Карл III. Все Объединенное Королевство задержало дыхание, когда было публично объявлено, что у него нашли рак простаты, количество желающих провериться именно на этот рак выросло на 500%, количество посетителей сайта Министерства здравоохранения, посвященного раку простаты, — в 11 раз. Ну так вот, раз уж его вылечили, то ее, Эбби, и подавно можно. Почему они отправляют ее умирать, спрашивает она, может быть потому, что она черная? Я совсем так не думаю. Но это не очень важно, что думаю я. Эбби это вряд ли утешит. На этом последнем визите ей опять подтвердили, что больше ничем не могут ей помочь, что главная задача теперь — контроль симптомов. И что она должна стараться получать удовольствие от жизни. «Должна». Кому должна? Почему должна? Это прозвучало так себе, хотя по сути я, конечно, хочу для Эбби того же. В ответ на ласковый текст Эбби я уверяю ее, что мне всегда приятно ее видеть и было важно сходить с ней на тот визит в больницу. Но как она себя чувствует после прошлого визита? Она мотает головой и показывает мне большой палец, перевернутый вниз. Она пишет, что не верит тому, что говорят врачи. Она тянется за своей сумочкой, роется в ней, достает оттуда телефон и показывает мне сообщение в WhatsApp, которое она написала некому профессору Т. Не знаю даже, это мужчина или женщина. Сообщение длинное, страстное, без точек и запятых, зато с большим количеством восклицательных знаков. Из сообщения понятно, что пишет она профессору, который лечил ее раньше. В этом сумбурном тексте она одновременно поздравляет его с Рождеством, описывает свои несчастья, просит вмешаться и славит Господа. Сообщение это прочитано, но не отвечено. В этом нет ничего удивительного, записки в WhatsApp доктору — это такое нарушение этикета и правил, что, конечно, доктор не отвечает. Да и что тут можно ответить. Вдруг Эбби нажимает на кнопку звонка, ставит на громкую связь. Я замираю, но думаю, что доктор, естественно, не ответит, и когда Эбби положит трубку, мы с ней обсудим, что бы она хотела услышать и т.д. Проходит 5 гудков, 6, 7 — и тут раздается скрипучий, довольно старческий мужской голос. Он нетерпеливо говорит, что, к сожалению, ничем не может ей помочь, что он сам нездоров и сейчас не практикует. Эбби протягивает мне телефон - на, мол, говори, ну говори же! 👉 ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ 👈 @endoflife_doula