Жить в страхе расточительно. Страх пожирает внимание, тело, время и силы, но притворяется полезным. Он маскируется под осторожность, под мудрость, под «я просто не хочу ошибиться». На деле, это весьма удобный способ ничего не делать и при этом чувствовать себя оправданным. Бояться – значит как будто быть ответственным. И как бы заранее невиновным. С травмой тоже весьма интересно. Ведь в ней не только боль. Но и момент наслаждения. Маленький, липкий, стыдный, но … выгодный. Если бы травма была чистым страданием, вернее, если б в ней была прямая угроза, от неё избавлялись бы легко, как от ожога или простуды. Переболел и пошёл дальше. Но травму носят годами, десятилетиями, как драгоценную вазу, ища ей каждый раз новое место, украшают словами, объясняют, углубляют. Потому что травма не только боль, это ещё и убежище. Форма самоистязания, которая позволяет не жить настоящим. Пока я в травме, мне не нужно хотеть. Не нужно выбирать. Не нужно рисковать. Не нужно сталкиваться с реальностью, где всё живое, грязное и неопределённое. Я «работаю над собой». Я «в процессе». Я «исцеляюсь». И это даёт свои плюшки. Очень конкретные. Травма становится индульгенцией. Она оправдывает страх. Узаконивает остановку. Делает бездействие осмысленным и даже достойным. Еще и платят за нее неплохо – плюшечки сочувствия, леденцы поддержки, косячок ощущения великого смысла. А если к тому же аккуратно добавить сюда делёжку на грех и святость, картина становится почти идеальной. Вот здесь – мой грех, моя тьма, моя боль, моё «мне нельзя». А вот здесь – моя святость, осознанность, глубина, работа над собой. И можно долго нести это знамя святости. Руки заняты, спина прямая, взгляд устремлён вдаль. И можно никуда не идти. Принять грехи, вернее, свое право на них, as is… вот что по-настоящему страшно. Не исповедаться, не искупить, не переписать красивыми словами, а признать без драмы и без морали. Да, во мне есть зависть. Да, есть жадность. Да, есть злость, желание власти, удовольствия, превосходства. Не потому, что я испорчен и меня «сатана поглотил», а потому что я живой. И в этом месте заканчивается театр и начинается реальность. Потому что больше не на что опираться, кроме себя настоящего. Пока человек делит себя на «правильное» и «запрещённое», он обречён жить в страхе. Запрещённое всё равно будет прорываться, а правильное трескаться от напряжения. Пока травма служит удостоверением личности, жизнь проходит мимо, не спрашивая разрешения и не дожидаясь, пока вы доработаете ещё один слой. Так вот… Всё, баста, карапузики. Сатурн с Нептуном в нулевом градусе Овна запускает совершенно новую эпоху. Прямой контакт с собой без амортизаторов и реверансов. Фсё, больше нельзя бесконечно пережёвывать, сомневаться, «работать над собой» и при этом не двигаться. Затмение 17 февраля вытаскивает наружу то, что уже есть. Как внезапная отрезвляющая пощёчина – кончай уже свою праведность по тарелкам раскладывать. Год Лошади делает эту картину совершенной и цельной. Энергия движения, тела, импульса, скачка без рассуждений «могу ли я, магнолия…». Либо скачете и берете с кайфом все барьеры. Либо Лошадка просто сбросит вас, как натирающее седло. Впрочем, кто я такая, чтобы запретить вам пребывать в своей святости и лелеять травмы… Перекрестки Гекаты.