Однажды стояла я в очереди, тележка полная, передо мной еще три человека, мысли уже улетали к вечернему чаю, к сериалу, который ждал дома. От нечего делать начала разглядывать полки с шоколадками… все то же самое, скучно, и тут взгляд зацепился за женщину впереди, лет ей, наверное, шестьдесят. Простая куртка, сумка для покупок…. И ГЛАЗА. БОЖЕ, КАКИЕ ГЛАЗА, не просто голубые, а прямо-таки пронзительного, светлого синего цвета, как небо после дождя. Огромные, с длинными-длинными ресницами, и взгляд у них не потухший, не уставший, а цепкий, живой, внимательный… эти глаза горели изнутри. Я, как завороженная, смотрела, просто любовалась. Она почувствовала мой взгляд, повернулась и поймала его. Я опоздала с социально одобренной скоростью отвода глаз, мы смотрели друг на друга, наверное, секунды три, а это, в мире случайных взглядов у кассы, целая вечность. Ее брови медленно поползли вниз, на переносице легла складка. В ее взгляде была настороженность, почти вызов «Чего тебе?». Я пришла в себя, она могла подумать что-то плохое? Что я оцениваю ее покупки? Что я ее осуждаю? Или, что еще хуже, я какая-то странная. Так, нужно было разруливать ситуацию, объясниться. Я, не думая, выпалила правду «Простите, я просто засмотрелась на ваши глаза, они невероятно красивые... цвета неба!» Произошло то, что врезалось мне в память как самый яркий ПРИМЕР ВНУТРЕННЕЙ БОРЬБЫ. Она… фыркнула… не сморщилась, не улыбнулась смущенно, а именно фыркнула, такой короткий, резкий, отрывистый звук полного неприятия. «Какие красивые, самые обычные глаза», отрезала она ледяным тоном и развернулась ко мне спиной так резко, что даже полы куртки взметнулись. Вся ее поза, затылок, опущенные плечи кричали об одном «Отстань. Не трогай меня. Не лезь ко мне с этой своей… херней добротой». Я осталась стоять с ощущением, будто искренне дала человеку что-то доброе, а он отбросил это на асфальт, даже не взглянув. В этом жесте было столько боли, столько выученной защиты… Это был чистый, незамутненный жест отторжения дара. Во мне проснулся просто человек, которому стало горько и жалко… Жалко ее, жалко этот отброшенный дар, жалко ту пропасть недоверия, через которую мой простой комплимент даже не попытался перекинуть мостик, он рухнул в нее, даже не долетев. Именно это ощущение протянутой и отброшенной доброты я потом, уже в кабинете, узнавала снова и снова. Оно было у той клиентки, которая говорила, что мир пуст, сама, не замечая, как ее монолог отстраняет любого, кто хотел бы наполнить эту пустоту теплом. Оно было у той, что привыкла быть скалой/единственной опорой для матери-алкоголички, но дрожала от страха, когда кто-то предлагал ей просто сесть и отдохнуть. История у кассы была и остаётся моим живым уроком в том, что иногда самая простая человеческая щедрость -заметить красоту в другом, наталкивается на крепостную стену, которую человек возводил годами, чтобы выжить. И наша работа, да и просто человеческая задача- не переставать предлагать свои дары, и понимать, что тому, кто привык жить без доброты, теплое слово может показаться подозрительным и ему нужно время, чтобы просто осмелиться его принять. Способность принимать доброту это навык и его можно освоить, да медленно, да потихоньку, но это реально. Мы все, без исключения, достойны того, чтобы принимать доброту, просто потому, что мы есть.