24.02 - 10.10 Написалось вчера, но сил выложить вчера уже не осталось. Почти 8 месяцев мы наблюдаем, как разрушаются две страны, разрушаются жизни тысяч людей. 8 месяцев боли и борьбы за собственную целостность. Ты только и успеваешь, что приблизиться к чему-то, напоминающему «адаптацию», как новая волна тупого кровожадного насилия заливает тебя по самую крышечку бессилием и ощущением полной безысходности. Я не помню, сколько раз мы дружно или по очереди разваливались, как вчера, и пересобирались снова, с огромным трудом находя опоры и внутренние силы. Сегодня достигнута такая точка, когда чувствуешь себя хуево на все 24 из 24/02, только тогда была глупая человеческая надежда, будто есть шанс, что зто скоро закончится (что не уменьшило бы громадность трагедии). Сейчас надежды не находится. Жизнь в самых лучших ее проявлениях: близость, общность, семейность, маленькие моменты радости, счастья, любви и красоты - все лишены естественности, все словно заражены болезнью. Они также прекрасны, но чувствуются, как эхо, как сквозь глухую вату. Я ненавижу за отобранные жизни и за отобранное будущее у тех, кто вынужден отказываться от многого, бывшего ценным, дорогим, важным, от огромной части своих жизней. И сейчас нараставшее чувство небезопасности достигло отметки физической тяжести пребывания на родине. Как мы с иронией обсуждали с коллегами упражнение на релаксацию про «безопасное место»: «безопасных мест больше нет». Для меня говорить/помнить об этом - значит, оставаться человеком. Я понимаю, как бывает страшно оставаться в контакте с реальностью. Но знаю, как это важно: видеть ее честно и прямо, как бы не было больно. Я понимаю, что очень хочется удариться в отрицание и закрыть глаза ладошками. Я уважаю чужие защиты в молчаливом избегании. Понимаю, но принимать призывы «не ныть» в значении «игнорировать повестку» не могу и не буду. Это не про воспевание личных пиздостраданий. Это о том, что нормально испытывать боль, потому что происходит нечто противоречащее ценностям гуманности. Но можно продолжать «делать», жить, работать с этой - своей и чужой - болью, не отрицая ее и не обесценивая, а проживая. С большим уважением и деликатностью к своим и чужим утратам. И вот знаешь, что нужно жить свою жизнь дальше. Нужно делать то, что важно. Нужно помогать себе, пользуясь известными тебе инструментами. Помогать другим столько, сколько можешь помочь. И ни в коем случае не опускать руки. Но очень это тяжело дается, и с каждым новым витком пиздеца - всё тяжелее. Хочется сказать, что это действительно пройдёт. Все не вечно, и этот ад тоже. Даже если в эту минуту я сама в это не верю, сказать хочу все равно. И единственное, что в наших малюсеньких людских силах, единственное важное и полезное, что мы можем сделать - это только сохранить себя и «донести» до того момента, когда все закончится. Ни в коем случае не дать ублюдкам сломать свою жизнь. Не сдаемся, друзья. Я/Мы рядом (действительно), где бы вы сейчас не оказались и какое бы решение о своих дальнейших отношениях со страной не приняли.