За первые 15 месяцев в «Ньюкасле» Энди Коул забил 53 мяча и стал кумиром фанатов. Его невеста Ширли жаловалась: каждый поход в супермаркет оборачивался двухчасовой автограф-сессией. Но на второй год в АПЛ тренер Кевин Киган заметил равнодушие Коула к тренировкам и продал его «МЮ» за £7 млн.  – Лучшего игрока – главным конкурентам?! – кричали ему фанаты. – Вы что творите?  – Я пришел сюда, когда мы болтались во Втором дивизионе и имели совсем других конкурентов, не «МЮ». Так что доверьтесь мне. Частью компенсации за Коула стал Кит Гиллеспи - в «МЮ» он был дублером Канчельскиса.  «Фергюсон обещал моей маме позаботиться обо мне на переговорах с «Ньюкаслом», – вспоминал Гиллеспи. – Он выступил моим агентом: сказал, что моя зарплата в «МЮ» – £600 тысяч, хотя я получал 250».  «Ньюкасл» принял все условия – Кит казался Кигану главной молодой звездой АПЛ. Через полгода Фергюсон пытался вернуть Гиллеспи за £4 млн, но тот был так опьянен любовью болельщиков «Ньюкасла» и атакующим футболом Кигана, что и не думал о возвращении.  «Я давил справа, Жинола слева, а Ли из центра поддерживал Бердсли и Фердинанда, – говорил Гиллеспи. – Акцент на нападение делал оборону уязвимой, но руководство считало, что с такой атакующей мощью мы все равно будем побеждать. Тренировались мы весело, в основном играя двусторонки, а Киган не перегружал тактикой – после побед его установка перед следующим матчем ограничивалась парой минут. Он больше любил мотивирующие речи в режиме тет-а-тет – после них любой игрок чувствовал себя лучшим в мире.  Мы наслаждались эйфорией, которую вызвали в городе наши успехи, и кутили каждые две недели. Явка было обязательной для всех игроков. Педро [Питер] Бердсли не пил, и я восхищался его терпением.  Однажды наш вратарь Павел Срничек предложил мне выпить графин красного вина, и я справился за три минуты. Вскоре, правда, упал в канализационный люк, но это не остановило меня на пути в следующее заведение. Потом Педро отвез меня домой и даже не потребовал денег за то, что я залил вином заднее сиденье его «Ровера». Часто последней остановкой наших вечеринок был мой холостяцкий дом. Когда я был травмирован, мы выдали особенно бурную ночь. Наутро Жинола, предпочитавший Амаретто, почему-то лежал на лужайке с банкой пива в руке.  Сосед пожаловался на меня, и Киган устроил собрание, где обвинил старших игроков в том, что они превратили мой дом в ночной клуб. Я избежал наказания».  Впервые после перехода в «Ньюкасл» Кит попал на «Олд Траффорд» в конце декабря 1995-го, когда его клуб опережал «МЮ» на 10 очков. Вышло кошмарно: на 6-й минуте «Ньюкасл» пропустил от Коула, а на 15-й Кита сломал Фил Невилл. Синяк на все бедро шокировал даже врача «Ньюкасла».  Кит пропустил пять недель, а его первый выездной матч после выздоровления, 10 февраля 1996-го, складывался так себе: автогол Бересфорда и 0:1 с «Мидлсбро» за полчаса до конца. Тогда-то Киган позвал только что купленного в «Парме» Тино Асприлью. Его взяли за £7,5 млн после неудачной попытки вернуть Криса Уоддла из «Шеффилд Уэнсдей» – в финале переговоров по Асприлье узнали, что доступен и Бокшич из «Лацио», оставалось выбрать, и Киган настоял на Тино.  Колумбиец месяц не играл из-за травмы колена, а через два дня после прилета в Англию услышал от тренера, что пропустит матч с «Мидлсбро», поэтому выпил за обедом бокал красного вина.  Через два часа Киган передумал и включил Асприлью в запас, а в середине второго тайма выпустил вместо Гиллеспи. Тино не привык играть с алкоголем в крови, еще и на холоде, но через 6 минут на ложном замахе убрал защитника Стива Викерса и сделал голевой пас Уотсону – вскоре забил Фердинанд, и «Ньюкасл» победил. «Я ушел из «Пармы», так как ее должен был возглавить Фабио Капелло, который не хотел видеть меня в команде, – говорил Асприлья. – Я понятия не имел о Ньюкасле, но узнал, что клуб находится у моря, и представил солнце, пляжи, яхты. Окончательно убедило то, как страстно Киган говор