Фортепианный эмбиент Мортона Фелдмана Для древних манихеев мир и история были результатом ниспадения пространства во время. Свет, доброе, совершенство пребывает во стазисе, ему незачем изменяться и не к чему стремиться, оно цель самого себя, для которого не существует ничего внешнего – с приходом времени и материи как принципа индивидуальности исчезает и совершенство. Пространство, истинное и полное бытие превращается в инобытие, полубытие, меон, процесс, поток. Оппозиция пространства и времени, несмотря на все усилия современной физики, объединяющих их, все еще одна из самых сильных и важных в интеллектуальной культуре. Пространство структурно, оно ЕСТЬ, оно вечно утверждает себя, время процессуально и смутно, оно ТЕЧЁТ и распадается, оно вечно себя отрицает. Эта оппозиция стуктуры и текучей аморфности прослеживается и в музыке, несмотря на то, что это прежде всего темпоральное искусство, искусство времени, искусство длительности. В некоторой музыке напряжение между временным и пространственным, изменением/ускользанием и присутствием достигает пика. Примером такой музыки является музыка американского композитора Мортона Фелдмана. Кажется, что его интересует прежде всего музыка, которая не развивается, но существует – как абстрактный узор на ковре, который оплетает восприятие, является средой, подавляющей структурой. В традиционной европейской композиции музыка обычно напоминает нарратив, рассказ – есть фабула, есть тема, которая развивается, есть конфликт, кульминация, разрешения. У Фелдмана же часто музыка не стремится ни к какой внешней цели, её единственная цель – безграничное и захватывающее присутствие. И это присутствие часто хрупкое, ведь его музыка, за некоторыми исключениями, обычно звучит тихо, будто опасается своей собственной материальности, хочет скрыть, затушевать её, хочет стать ускользающим намеком, а не утверждением. Сказанное хорошо иллюстрирует сочинение Фелдмана For Bunita Markus. Час фортепианной музыки, в которой по обычным меркам ничего не происходит, – неторопливый полустазис космических объектов, который созерцает слушатель, чья жизнь, по шкале этих объектов, краткий миг. Музыка будто бы не течёт во времени, а сопротивляется ему как неразрушимый объект, будто бы она самостоятельное от человеческого времени явление, что-то физическое или даже метафизическое, как некий процесс диалектической логики. Черная дыра, вблизи которой застывает время. Музыка, в которой её временная природа сокрыта собственным устройством, перестаёт быть рассказом, она становится атмосферой, средой, поэтому For Bunita Markus, пожалуй, отличный пример фортепианного эмбиента, если такой жанр вообще может существовать. #zettel