​​Пока не видать нам перевод Intermezzo Салли Руни, как своих ушей, зато уже можно почитать роман «Все наши вчера» Наталии Гинзбург, который Руни любит настолько пламенно, что даже написала предисловие к его англоязычному изданию. В центре истории две соседствующие итальянские семьи. В первой четверо более-менее взрослых детей после смерти родителей остались под присмотром компаньонки покойной бабушки. Во второй помимо отпрысков есть также несколько инфантильная мамочка, особенно пекущаяся о младшем сыне, замутившем с соседской девочкой. Действие поначалу разворачивается на севере Италии во время прихода к власти фашистов. Долгое время повествование концентрируется на быте героев, повседневных разговорах, ссорах и мелких драмах, а потом с севера страны мы вслед за несколькими персонажами отправляемся на юг, где наблюдаем за тем, как война танком проезжается по их жизням. Может быть, это несколько странная трактовка, но для меня «Все наши вчера» – роман о конформизме. Каждый из персонажей этой истории просто ведёт себя так, как ему органично и удобно, а в результате оказывается среди фашистов, оппозиционеров (или ни с теми, ни с другими) не столько из идеологических убеждений, сколько в силу черт характера и по принципу экономии усилий. В мире Гинзбург, как и в реальности, лени и глупости может быть вполне достаточно, чтобы примкнуть ко злу, а осознание недостатка моральных сил для долгого противостояния и решительных действий приводит к трагическим последствиям. Так, одна из центральных героинь произведения, Анна, постоянно представляет себя на баррикадах, а в реальности же настолько пассивна, что не может избавиться от незапланированной беременности и связывает жизнь с нелюбимым человеком намного старше себя, просто потому что для этого достаточно произнести «да». Её сестра Кончеттина, в свою очередь, в начале романа выходит за фашиста Эмилио, который «надевал чёрную рубашку, как надел бы любую другую» и честно признавал, что «очень уважал тех, кто готов был сесть в тюрьму, у него на это не хватило бы духу», «и вообще он считал, что в Италии дела идут не так плохо, хотя могло быть и лучше, но его всё устраивало». По его мнению два других героя, Данило и Ипполито, «слишком умные, чтобы их всё устраивало, они мечтают о другом правительстве, а он глупый, его чем накормят, тем и сыт». Единственный действующий осознанно герой «Всех наших вчера», Ченцо Рена, сравнивает Анну и её брата Ипполито с насекомыми, у которых «нет ничего, кроме их листочка». Они по разным причинам отказываются от выбора и в этом не сильно лучше оказавшегося по другую сторону чёрнорубашечника Эмилио, «бодрого и здорового, словно телёнок на лугу». Если телята в фашистской Италии отправились на скотобойню, оказавшись пушечным мясом, то насекомые были раздавлены режимом или пришедшей в их дома войной. Однако печальнее всего, что в мире романа ни конформизм, ни попытки сопротивления, ни наивная вера в «нормальную жизнь» не способны дать полноценную защиту. Одни персонажи ломаются под тяжестью собственной рефлексии, другие растворяются в удобстве и привычке, третьи просто не успевают понять, что с ними произошло. Злу же, как показывает писательница, не нужны ни убеждённость, ни преданность, ему достаточно лишь отсутствия внутреннего усилия, на которое у большинства не хватает сил. Плак-плак.