Даниэль Кельман. Светотень. Пер. Александры Берлиной «Прохожие останавливались, вздымали правую руку, и Пабст, чтобы не выделяться, делал то же самое — лишь на секунду, плечо дергалось, он чувствовал себя оскверненным до глубины души. Тяжко, тихо сказал Койтнер, когда они уселись у него в гостиной, а с другой стороны, не так уж и тяжко. UFA осталась на удивление аполитична; никому не мешают делать свою работу, даже запрещенные сценаристы продолжают писать, под псевдонимами. Конечно, надо следить за каждым словом, особенно с тех пор, как началась война. Но когда к этому привыкнешь, когда знаешь правила, чувствуешь себя почти свободным». Австро-немецкий режиссер Г.В. Пабст переезжает с семьей из аннексированной Австрии в США и ищет работу, однако сталкивается с проблемой: голливудские боссы не воспринимают его серьезно, а былые протеже — Грета Гарбо и Луиза Брукс, прежде всего, — не торопятся помогать ему со связями и нетворкингом. После письма больной матери Пабст возвращается в Австрию — теперь уже часть рейха — где ему ставят ультиматум: либо он отрекается от своего левацкого прошлого и работает во славу режима, либо его ждет концлагерь. Выбор столкнет Пабста с куда большим числом компромиссов, чем казалось изначально. Что мне нравится в этой книге, что она не стесняется быть, ммм, книгой. То есть, прозой, написанной художественным языком. Часть книги такого рода пишутся слишком matter of factly, сухо, без интересных художественных приемов, с почти документальной точностью. Кельман не такой, он посылает это все к чертовой матери. Тут есть рамочное повествование с ненадежным рассказчиком с деменцией (!), абсолютно набоковские сцены со сдвигом реальности, когда ты не понимаешь, тебе описывают галюны персонажа или действительно происходит что-то странное. Макабрические персонажи прямиком из фильмов Ланга и Мурнау вроде домоправителя, который всегда появляется, как черт из табакерки, или демонического Геббельса. Кельман также не боится жонглировать фактами, если факты мешают сюжету. Если ему мешает то, что у Пабста было двое сыновей и ни один из них не участвовал в войне, – ну и пусть, вот будет один сын с художественным дарованием, который отправится на фронт. Пабст никогда не работал над одним фильмом с Лени Рифеншталь в качестве ко-режиссера? Ну и какая разница, вот вам Пабст пытается научить актерскому мастерству абсолютно растерявшую все навыки нацистскую функционерку. Ну и так далее. В результате получается такое увлекательное полотно о кинематографе времен нацистов, даже с легким намеком на детектив (все же, что случилось с последним снятым по время войны фильмом Пабста и что скрывает его ассистент Вильцек?) Из минусов, наверно, можно проговорить то, что как книга о кино «Светотень» не сильно интересуется процессом кинопроизводства, больше закулисой и психологией артистов. Но даже с этого угла зрения Пабст вышел каким-то слишком блеклым. У него нет откровенного нарциссизма, как у Рифеншталь, но он и не впадает рефлексию по поводу собственных поступков и их оценки. Чаще всего он просто плывет по течению. Даже если он горит идеей снять фильм, он лучше бросит эту идею, чем попытается ее реализовать. Так что по прочтении мне даже жена Пабста кажется более интересной персонажкой: бросила богатого мужа ради режиссера, а в итоге вынуждена его ревновать к актрисам (прямо скажем, небезосновательно) и чувствовать себя круглой дурой. Короче, хорошая книга о том, что от соучастия в преступлениях не убежать, даже если всячески будешь желать остаться аполитичным. Участникам нашего книжного клуба «Саша и дойч» очень понравилась. Если еще не устали от книг о нацистской Германии, рекомендую