Даже не знаю, как классифицировать этот пост: посмеяться или поплакать. Наверное, он больше к разговору о том, что в наших шаблонных представлениях о прошлом мы создаём некие идеальные и при этом считающиеся абсолютно типичными модели людей со строго определённым набором знаний и жёстко детерминированными алгоритмами поведения. И вроде бы очевидно, что мир куда сложнее таких линейных схем, даже если они выстроены самым изощрённым образом. И всё равно у нас их постоянно воспроизводят, а иные даже бравируют такой лапласовской механикой. Если я вижу текст или компьютерную игру с сюжетом, который может быть очень сложен и закручен, но при этом пугающе логичен, то даже если произведение опубликовано на английском, я почти всегда угадываю национальность автора. Это один из листов сводки о настроениях населения по отношению к эвакуации, написанной заведующим оргинструкторским отделом горкома партии Антюфеева, которая легла на стол Жданова, Кузнецова и других высших руководителей города. И в нём написано то, что никогда и ни при каких условиях не должно было бы происходить с точки зрения шаблонных представлений об истории. Если ранее называвшую немцев "культурными" жену офицера у меня в комментариях критиковали как глупую клушу, которая не вылазит из парикмахерских и модных магазинов, то здесь часовой мастер, причём с роднёй в Латвии. Жена у него была за что-то арестована в 1940 году, так что у него мог быть зуб на советскую власть. Но уже прошёл год войны, и ему в любом случае должно было стать понятно, что от немцев ему лично ждать ничего хорошего не придётся. Тем не менее, он сам не хочет уезжать и других агитирует оставаться. В каждом таком случае можно находить компрометирующие источник детали: одна дура, другой сумасшедший часовщик, третий ещё какие-то мотивы имеет. "Этот пример сломался, несите другой". Только как бы в итоге таких исключений не оказалось столько, что они сформируют своё правило. В дополнение к написанному приведу цитаты из книги В.Л. Пянкевича "Город жил слухами". На мой взгляд, книга довольно слаба в аналитической части, так как автор, например, некритически воспроизводит мнения жителей и милиции о том, что пронемецкие слухи рождались и распространялись немецкой агентурой, не приводя тому конкретных доказательств. Ссылка, стоящая у этой фразы, ведёт к книге В.М. Ковальчука и А.Н. Чистикова "Ленинград в годы Великой Отечественной войны", где эта фраза повторяется дословно, но уже без ссылок и пояснений. Ох, уж эта научная рекурсия! Можно предположить, что если немцам и удавалось установить связь с агентами, они были куда ценнее как молчаливые наблюдатели, чем болтуны, сразу попадающие в поле зрения милиции. Между тем, даже исходя из его же собственного текста, представления об особой культурности немцев были общим местом. Потому "соединить точки" и выдать желаемое за действительное для людей, желавших скорейшего окончания этого кошмара было проще простого.