Я, как психолог часто работаю с запросами обесценивания — себя, своих достижений, своих желаний, своего права на хорошую жизнь. И практически всегда за этим чувством «я недостаточно хороша», «я не достойна хорошего», «я заслужила страдания» стоят не наши собственные выводы, а чужие, когда-то проглоченные целиком установки. В психологии этот механизм называется интроекцией. Интроекция зарождается в детстве, по Фрейду в возрасте от 1 до 2 лет. Представьте себе ребенка. Он не знает, что огонь горячий, а снег холодный. Чтобы выжить и стать частью общества, он вынужден доверять взрослым. Родители говорят: «Не трогай, обожжешься», и ребенок верит на слово. Это механизм обучения, и он необходим. Однако вместе с физической безопасностью мы точно так же, без критики, «проглатываем» и правила поведения, и ценности, и убеждения родителей. Так постепенно в нашей психике закрепляется образ родителя, со всеми словами, которые он нам говорил (Сверх-Я по Фрейду). Интроекция — это психологический механизм, при котором мы включаем во внутреннюю структуру личности внешние стандарты и ценности (чаще всего родителей), чтобы они перестали быть для нас внешней угрозой (от других взрослых). Проще говоря, мы присваиваем себе чужие мысли, чтобы не чувствовать дискомфорт от конфликта с окружающими. Интроекты — это те самые «проглоченные» куски: убеждения, правила, «трафареты» поведения, которые были приняты без анализа и проверки. Человек берет их целиком, как есть, не задаваясь вопросом: «А мое ли это? Подходит ли это мне?». Самые ранние и прочные интроекты родом из детства. «Мальчики не плачут», «Хорошие девочки должны быть удобными», «Не высовывайся», «Деньги — это грязь». Ребенок не может сказать: «Мама, я не согласен с твоей системой ценностей». Он просто впитывает это вместе с любовью и заботой, потому что от этого зависит его выживание. Зигмунд Фрейд считал, что без этого механизма формирование личности вообще невозможно. И это правда: так мы усваиваем нормы морали, язык, культуру. Проблема начинается тогда, когда мы взрослеем, но продолжаем жить по чужим правилам, даже если они делают нас несчастными. Интроекты можно узнать по их языку. Они категоричны и не терпят возражений. В них часто встречаются слова-маркеры: «Я должен...» «Мне следует...» «Настоящий мужчина обязан...» «Порядочная женщина никогда не...» «Все люди...» Это не наши размышления, это директивы. Одна моя клиентка никак не могла справиться с чувством вины за то, что отдыхает. У нее был интроект: «Хорошая хозяйка всегда должна быть занята делом. Если ты сидишь с книгой — ты ленивая». Чей это голос? Ее матери, которая в детстве говорила: «Безделье — мать всех пороков». Девушка выросла, но этот «закон» продолжал управлять ее жизнью, вызывая тревогу в моменты отдыха. Главная опасность интроектов в том, что они лишают нас контакта с реальностью и с самими собой. Они создают внутриличностный конфликт. Одна наша часть хочет одного (например, сменить скучную работу), а интроект («Надо быть благодарным, у других и этого нет») заставляет терпеть и молчать. Человек перестает опираться на свой опыт. Вместо вопроса «Что я чувствую?» он задается вопросом «Что надо чувствовать?». Еще один случай: Мужчина, 40 лет, жаловался на апатию. Он всю жизнь строил бизнес, потому что у него был интроект: «Мужчина обязан быть успешным и много зарабатывать, иначе он никто». Он достиг успеха, но понял, что ненавидит свое дело. Его собственное желание (рисовать картины) было полностью заблокировано чужим правилом. Как только мы начали разбираться, оказалось, что этот интроект он взял у своего деда, которого уважал, но с которым у него не было ничего общего по темпераменту. Интроекция тесно связана с обесцениванием. Если я живу по чужим правилам, мои собственные чувства и желания кажутся мне неправильными, неважными. Я обесцениваю свой гнев, потому что «злиться плохо». Я обесцениваю свою усталость, потому что «надо быть сильным». Я постоянно сравниваю себя с чужим идеалом и неизбежн