Как происходят изменения, которые даёт психотерапия? И за счет чего? Вот вопрос, которым я сильно увлечен в последнее время. Разные школы психотерапии, конечно, дают свои теоретические описания процесса изменений. Но мне больше всего на сегодняшний день нравится ответ, который дают нейробиологи. С ним, я думаю, согласятся представители любого направления: изменения происходят за счет интеграции нейросетей мозга. Корковых структур с подкорковыми, левого полушария с правым, миндалины с гиппокампом и т.д. Вот, собственно, все методы терапии эту нейронную интеграцию каким-то образом активируют и стимулируют. А вот за счёт чего? Американский психотерапевт и исследователь Луис Козолино предложил четыре универсальных фактора, которые обеспечивают нейронную интеграцию. 1. Первым фактором является сама ситуация психотерапии, а именно атмосфера открытости, честности и доверия, которую стараются создать терапевты во время встреч. Такая атмосфера способствует повышения нейропластичности мозга, то есть способности перестраивать нейросеть. Насколько я знаю, большинство методов в целом согласны сейчас с тем, что для терапевтической работы нужны особые условия и доверительные клиент-терапевтические отношения. 2. Второй фактор звучит интересно: состояние умеренного возбуждения или оптимального стресса. Козолино также предложил название "Безопасная чрезвычайная ситуация". Иными словами, клиенту не должно быть просто на сессии, но и не должно быть слишком сложно. "Все формы успешной психотерапии стремятся создать безопасные чрезвычайные ситуации в той или иной форме, когда обучение может происходить на основе активных нейропластических процессов" (Луис Козолино. Нейробиология психотерапии). "Психодинамическая терапия сочетает конфронтации и интерпретации с поддерживающей и успокаивающей межличностной средой. Систематическая десенсибилизация в рамках КПТ сочетает экспозицию клиентов вызывающим страх раздражителям с психологическим обучением и релаксацией в присутствии тренера и близкого человека" (Л. К.) Как гештальт-терапевт я не могу не вспомнить о важности баланса фрустрации и поддержки клиента, который рекомендуется поддерживать в терапевтическом процессе. Совершенно не затрагивающий эмоции разговор не приводит к возникновению нового опыта. Однако, если стресс слишком сильный, то эмоции "затапливают" человека, и интеграция также невозможна. 3. Третий фактор — необходимость участия в терапевтическом процессе и мыслительного, и аффективного, то есть эмоционального процессов. "Получить психологическое объяснение и дать новые ярлыки для проблем, которые остались нерешенными, — это пиррова победа" (Л.К.). Помните, как бывает, когда "всё понимаю, но ничего изменить не могу?" Это тот случай, когда мышление есть, а эмоции не затронуты. Хотя, справедливости ради, иногда найти объяснение для какого-то непонятного процесса самом по себе действует успокаивающе. "С другой стороны, катарсис без познания также не приводит к интеграции" (Л.К.) - видимо, это про то, что мы в гештальте привыкли называть отреагировнием. Хорошей же интеграции сетей, отвечающих за эмоции и мышление, способствует многократная попеременная и одновременная их активация. "Повторяющаяся игра у детей и термин "проработка" в психотерапии лучше всего отражают этот процесс" (Л.К.) 4. Четвертый фактор Луис Козолино называет "совместное построение нарративов". Этот процесс затрагивает автобиографическую память, формирует образ себя, придает смыслы событиям. "Автобиографическая память создает истории о личности, способной поддерживать регуляцию аффекта в настоящем и поддерживать гомеостатические функции в будущем. Автобиографическая память максимизирует интеграцию нейронной сети за счет организации огромного количества информации по множеству функций. Таким образом, язык, нарратив и автобиографическая память являются важными инструментами как для нейронного, так и для психологического развития" (Л.К.)