Слушаю заслуженно расхваленный во всех книжных каналах новый цикл лекций Натальи Громовой «Двойная жизнь советских писателей» на Арзамасе. В сохранённых у меня — её же цикл о Цветаевой «Марина Цветаева. Одна против всех» — редкий для рассказа об этой поэтессе по уровню человечности и сопереживания. Параллельно ту же Наталью Громову запоем читаю. Сейчас Ноев ковчег писателей, на очереди — Узел. Перед этим всем, начитавшись Льва Лурье, освежила в памяти его золотую коллекцию на том же Арзамасе: Последние Романовы: от Александра I до Николая II Петербург накануне Революции Это я к чему? Горячо вам это всё вместе рекомендую, если вы: 😑смертельно устали удивляться новостям нашего времени 🫣ищете несложные исторические параллели 😏любите в сильной турбулентности утешиться неочевидными способами Эпиграфом сразу ко всему вышеперечисленному могла быть вот эта строчка из писем вернувшейся из эмиграции в СССР Марины Цветаевой. «Обертон — унтертон всего — жуть» Из писем Марины Цветаевой (Болшево, сентябрь-октябрь 1939г) Ещё четыре года назад заметила, что когда небо совсем затягивается, мне почему-то легчает именно от такого контента. Если вам тоже, обнимемся я рада быть полезной. За эмодзи в таком контексте прошу меня простить. Вы знаете — я таким не злоупотребляю, но по-моему, очень они сюда просились.