Сегодня, 10 ноября 2025 года, Ирак официально объявил: «Выборы начинаются!» А в это же время в Эрбиле и Сулеймании торжественно подсчитывают, кто на этот раз вежливо пошлёт друг друга на все четыре стороны — Масуд Барзани или Лахур Талабани. Потому что, знаете ли, «демократия» — это когда два клана делят власть под одобрительный гул своих родственников и финансовых спонсоров, а остальные 99,8% населения — «активные наблюдатели» (по-другому: заложники). О, южный Курдистан! Не географическое понятие. Не национальный проект. Не мечта о свободе и самоуправлении. Нет. Это — анклав клановой лояльности, где каждая деревня, район и даже кафе знают: ты либо с Барзани, либо с Талабани… или мёртв (политически, конечно — это почти одно и то же). Как прошли выборы (по версии официальной сказки) Сначала проголосовали те, кто обеспечивает «безопасность» этих самых выборов: 1,3 миллиона военных, полицейских и прочих «гарантов порядка». Надо же — голосуют до всех! Чтобы потом гарантировать, что никто не посмеет голосовать неправильно. Гениально. Особенно учитывая, что среди этих сил — и «Пешмерга», и «Асаиш», и «Зеревани»… то есть, по сути, вооружённые филиалы ДПК и ПСК, которые теперь «независимо» решают, кому быть у власти. Даже кукловоды в цирке не прячутся так открыто. Избирательная явка? О, святые цифры! Эрбиль — 96,40%, Дахук — 97,52%, Сулеймания — 94,58%. Ага. Конечно. В условиях экономического коллапса, массовой эмиграции молодёжи и тотального недоверия к «политическому классу» — почти все бегут голосовать, как на праздник. Особенно если учесть, что в Киркуке (где «курды» — далеко не единственные) явка — всего 66%, а в Найнаве и вовсе 46,7%. Но это уже не важно. Главное — чтобы в Эрбиле и Сулеймании всё выглядело «безупречно». Ну, разумеется. Результаты: битва кланов, а не народов Предварительные данные из «южного Курдистана» (читай: КРГ) — это не выборы, а финал семейного спора за наследство: ☀️ДПК: 82 000 голосов ☀️ПСК: 72 000 голосов Разница — всего 10 000. Почти ничто. Как раз хватит, чтобы обвинить друг друга в «фальсификациях», устроить кризис, перевыбрать комиссию и начать всё заново — через пару лет, когда народ снова забудет, как его обманули. Эти две партии, созданные в прошлом веке, ведут себя так, будто мы всё ещё в 1992-м: — «Эрбиль — наш!» — «Сулеймания — наша!» — «Кто управлял топливом?» — «А кто получал 70% бюджета?» А народ? Народу — 25% женских квот, девять мест для меньшинств и обещания «реформ», которые исчезают вместе с первым чеком от нефтяных доходов. И главный фарс под занавес Иракская политическая система — это театр абсурда, где: Президент — курд (формально), Премьер — шиит (фактически всё), Сунниты — для галочки, Курды — для разделения между собой, чтобы не объединились и не стали угрозой. А ДПК с ПСК? Они не конкурируют за «будущее Курдистана». Они конкурируют за доступ к бюджету Багдада, за контроль над нефтяными трубами и за право назначать своих людей на каждую должность — от начальника склада до главы «независимой» избирательной комиссии. Ирония? В том, что обе партии годами кричали о «независимости», а теперь — преданные игроки иракской системы, где их роль — быть балансом, но никогда — силой. Заключение: кто выиграл? Выиграли кланы. Проиграл народ. Остался Курдистан — не страна, не регион, а зона влияния. А эти выборы? Они не доказали, что «южный Курдистан» — это политическая реальность. Они ещё раз доказали, что это феодальная пародия, где два старых дома играют в «демократию», а все остальные — пешки, налогоплательщики и зрители в первом ряду. Так держать! Только в следующий раз — может, хоть честно назовём это «Клановый чемпионат по переделу бюджета»? А то «выборы» — звучит слишком серьёзно для такого цирка. P.S. 11 ноября Ирак проголосует все. Но к тому времени ДПК и ПСК уже решат, кто получит больше кресел — и сколько можно обмануть, не вызвав массовых протестов. Такова «стабильность» в регионе. Такова «демократия» в Курдистане.