Еще на неделе побывал на презентации исследования ландшафта киберугроз от BI.ZONE (док в комментариях). Это скорее бизнес-ориентированный срез, чем футурология, но меня зацепило упоминание хактивизма. В моем представлении хактивизм в первозданной форме - одна из форм вигилантизма, как в Хранителях. Вспомнить хотя бы недавний резонансный пример: хакерша под ником Martha Root вышла на сцену Chaos Communication Congress в костюме розового Могучего Рейнджера и демонстративно снесла серверы сайтов знакомств для неонацистов. Случай яркий, но редкий. Между тем в отчете говорится, что доля атак ради хактивизма за год выросла с 12% до 16%. В абсолютных числах это очень много, но тогда где же все эти цифровые мстители? В процессе обсуждения выяснилось, что авторы отчета понимают под хактивизмом немного другое. Главным фактором стало стремление атакующих к публичности: громкие заявления, лозунги, взятие ответственности за атаки и все такое. В итоге в эту категорию попали действия многочисленных групп, которые де-факто ведут диверсионную деятельность в интересах государств. Но стоит ли смешивать? Поступки условной Martha Root незаконны, за подобными одиночками охотится полиция в лучших традициях комиксов. В то же время прогосударственные хактивисты прячутся под «зонтиком» своих правительств, как каперы на службе короны. Но если у каперов были хотя бы патенты и рамки военного права своего времени, то правил для кибервойн, по сути, не существует. Международный Комитет Красного Креста в своих заявлениях пытается «натянуть» существующее гуманитарное право на киберпространство. Есть академическое «Таллиннское руководство» (Tallinn Manual), но оно никого ни к чему не обязывает. К хоть сколько-нибудь ощутимым результатам привела разве что инициатива Microsoft «Цифровая Женевская конвенция». В 2017 году президент компании Брэд Смит предложил разработать документ обязывающий государства защищать граждан от кибератак в мирное время. Закон так и не приняли, но компании скооперировались и заключили Cybersecurity Tech Accord — договорились сами защищать пользователей и не помогать правительствам в кибератаках. Итого: в 21 веке наблюдается хакерская вольница, хотя последствия атак затрагивают все больше людей. Реальный масштаб еще только предстоит оценить — может, в следующем отчете? А вообще, действие рождает противодействие: если государства так активно используют хакеров в своих интересах, стоит ли удивляться, если в будущем появится больше настоящих цифровых вигилантов? P.S. Все, пожалуй, переключусь на технологические и научные открытия (будет много интересного, не отключайтесь). А то, чего доброго, кто-нибудь заинтересуется и взломает.