Гюрджян родился в Нагорном Карабахе в патриархальной армянской семье, учился в частном реальном училище в Москве и увлекся скульптурой благодаря знакомству с Паоло Трубецким. С 1907 по 1914 годы живёт в Париже, где ваяет Толстого, которого позднее установят в Толстовском сквере (оказывается, есть такой скверик в 16-м округе), а ещё знакомится с Горьким и Лениным. В 1914 г. Гюрджян вернулся в Российскую империю жил в Тифлисе и Москве. В московской мастерской он работает над памятником Врубелю (тем самым, с фото в книжечке!), но глиняная скульптура разваливается в неотапливаемой мастерской. В одной из монографий пишут, что Гюрджян работал вместе с Алёшиным и Кольцовым над памятником Карлу Марксу на площади Свердлова (сейчас Театральной) в Москве (крошечные фото с выставки Кольцова покажу в комментариях ⬇️). Установке уже готовой скульптуры помешала текущая под землёй речка Неглинка. В 1921 году Гюрджян уехал во Францию. В одной из монографий пишут, что в 1937 году он даже подготовил памятник Пушкину для Парижа, но его так и не установили. Сначала я не поверила, но вот тут прочитала о том, как эмиграция соревновалась с СССР в том, кто лучше и правильнее отметит столетие со дня смерти Пушкина (текст на французском, браузер легко может его перевести). Так что помпезно отмечать годовщины смерти – это не советское изобретение, а важная часть жизни дореволюционной интеллигенции (и да, в тексте хорошо подмечено, что в СССР годовщина совпала с 20-летием революции, а вот эмигранты праздновали её совсем уж бескорыстно). В целом же Гюрджян оказался прекрасным мастером ар-деко, удивительно, что мне не встречались раньше другие его работы. Умер скульптор в Париже в 1948 году, а через десять лет его жена передала в Ереван 400 работ из мастерской Гюрджяна – сейчас их можно увидеть в национальной галерее Армении. Хотелось бы добавить про книжечку, благодаря которой я заинтересовалась творчеством скульптора Гюрджяна. Почитать её можно по этой ссылке – и это не самая очевидная монография о Врубеле. Её упоминает в своих дневниках Всеволод Воинов (запись от 30 марта 1920 года): С. П. Яремич подарил мне (…) книгу Эрес «Врубель», №5 из серии «Кому пролетариат ставит памятники». По этому поводу С. П. сказал: «Они замечательно ставят памятник Врубелю, а он был ярый антисемит, но этого, конечно, не знают». По поводу псевдонима Эрес: человек под этим псевдонимом писал об искусстве (известна его статья «По выставкам» из «Вечерних известий») и я нашла несколько статей в «Рабочем и театре». Скорее всего «Эрес» - это инициалы «Р. С.», причём неясно, где под какой буквой скрывается имя, а под какой – фамилия. Почему-то мне кажется, что это могла быть женщина – изучение искусства долгое время оставалось сугубо мужским делом, и проникнуть в эту сферу под псевдонимом женщине было намного проще. Если хотите посмотреть, кому ещё пролетариат ставит памятники, серию книжечек можно посмотреть здесь (по названию серии нашлись далеко не все – не хватает, например, Салтыкова-Щедрина, Тиберия Гракха и Вильгельма Либкнехта, отца всем известного Карла). По правде сказать, ни один из этих проектов до нас так и не дошёл: некоторые не были даже нарисованы или вылеплены в модели, другие (как, например, Салтыков-Щедрин Златовратского) не пережили своё время. Минутка душноты: скульптор Александр Николаевич Златовратский был сыном писателя-народника, Н. Н. Златовратского, который был хорошо знаком с Салтыковым-Щедриным. #музейные_открытия