Начало выше Остановились на основном тезисе Наоми Кляйн. Думаю его стоит немного расширить. Он заключается в том, что глобальный свободный рынок и неолиберальный капитализм не победили демократическим путём, а были навязаны через серию коллективных шоков: войн, террористических атак, природных катастроф и экономических кризисов, которые дезориентируют общество и позволяют элитам проводить радикальные реформы без сопротивления. Эти шоки используются для «перезагрузки» экономики по «рецептам Милтона Фридмана»: приватизация, дерегуляция, сокращение социальных расходов. В итоге возникает «капитализм катастроф» (который одновременно является «вторым шоком») - система, где корпорации извлекают сверхприбыль из хаоса, а сопротивление подавляется «третьим шоком» - насилием и пытками. Книга построена как хронологическая и тематическая история трёх десятилетий: начиная с реформ под руководством военных в Чили до США, где после урагана «Катрина» в Новом Орлеане республиканцы и девелоперы говорили о «чистом поле» и «новых возможностях», чтобы приватизировать школы и жилье; после цунами 2004 года в Шри-Ланке пляжи отдали отелям; в Ираке после вторжения 2003 года нефть и госкомпании распродали частникам. Главная интеллектуальная линия книги - это параллель между двумя «докторами шока». Первой является арка психиатра Юэна Кэмерона из Монреаля, который в 1950–1960-е по заказу ЦРУ проводил эксперименты по «стиранию» и «перепрограммированию» человеческого мозга. Второй «доктор» - собственно Милтон Фридман. Кляйн подробно расказывает, как эти два подхода зеркально отражали друг друга. Кэмерон стирал индивидуальный разум, Фридман - коллективный. Кэмерон «стер память» пациентки Гейл Кастнер, которая пережила 63 сеанса электрошока, и та потеряла память о детстве. Она сравнивает это с тем, как целые страны после шока теряют «память» о предыдущей экономической модели и принимают новую. Это ключевое сравнение книги: «Доктрина шока имитирует этот процесс в точности, пытаясь добиться в массовом масштабе того, что пытки делают один на один в камере допроса». Я не буду касаться медицинских вопросов и спецслужбистских тайн, так что напишу только про Милтона Фридмана, и обратимся к лучшему на данный момент исследованию его биографии, - к книге Дженнифер Бернс. Бернс разделяет Фридмана-ученого от Фридмана-публичного деятеля (с чем кстати был согласен один из его тру студентов Рольф Людерс) и т.к. в основном Кляйн пишет о нем как о публичном лице, то и коснемся только эту сторону его личности. Фридман предстаёт не «дьяволом» у Бернс, а сложным, можно сказать комплексным человеком. Низкорослый, в толстых очках, с вечной улыбкой, жесткий дебатер (при этом признающий свои ошибки, она описала случай когда в Чикаго ему указали на ошибку в диссере и Милтон в конце согласился с аргументами). Его философия, если можно так сказать, строилась на противостоянии опыту Нового курса (который изначально сам и поддерживал). Да, он не разделял прогрессивные практики - в 1964 году Фридман выступил против Civil Rights Act - потому что считал, что государство не должно запрещать дискриминацию в найме и общественных местах, и этому есть свое объяснение: подростком он жил в Раувее в Нью-Джерси и был свидетелем акций ККК, которое пользовалось поддержкой среди местных. И Бернс делает вывод, что именно тот опыт его привел к боязни принуждения со стороны большинства, которое может навязывать свою волю через государственные институты. Да, это его приводило к поддержке непопулярных позиций, но за этим стоит совсем иной бэкграунд, который вырисовывается в нарративе у Кляйн. Уверен, есть и инвые причины, кроме интеллектуального контекста, которые сформировали позицию автора, но она очень успешно попала в дух американского нон-фикшена нулевых. Модно и свежо было критиковать неолиберализм, короче. Кстати, на Ютубе есть отрывки дебатов Кляйн и Фридмана, можете поискать, если имеете такую возможность.