Сколь разны бывают касания: резкие или томные, нежные или грубые. Пальцы на грани сладко-больно липнут к заиндевелому металлу двери, частицами словно оставаясь на ней; скользят по лоснящейся тёплой шёрстке, странно осязаемой рыхлой и упругой; шершаво скребут жёсткую кору мирно спящего милого дерева. Но частицы тел всегда держат расстояние и не соприкасаются вполне. Системы избегают слияния, которое бы означало конец своей самодостаточности… либо начало совсем другого и нового. Островки памяти стакливаются друг с другом, расходятся, витая на неких общих орбитах, которые собраны в галактиках. Старые вещи, памятные предметы, балласт бороздящего незримые океаны корабля, вспыхивают маяками сознания, малым лучиком в пучине уже несознаваемого и ещё непознанного. Где-то в этот миг и происходит настоящее. Телесность привязывает, оттого как она и есть связь с миром. Всё живое ищет некой причастности, приобщённости другому. Но совместность и отдельность несовместимы. Каждое тело преодолевает пространство и время в неизбежном одиночестве, хотя бы и в сопровождении других таких одиночеств. Но в этом расстоянии и есть возможность явить настоящую силу к единому. Незаметный порыв маленькой частицы, робким движением утирающей вселенскую слезу