​ЧитайнАдвент - день 23 В предпоследний день нашего адвента вспомним рассказ, а вернее сказать очерк, писателя, читать которого без обильного слюноотделения просто невозможно - Ивана Сергеевича Шмелёва. Певцу дореволюционного "потерянного рая" особенно удаются красочные описания разнообразнейшей снеди - и не станет исключением "Рождество в Москве. Рассказ делового человека", которое мы сейчас и рассмотрим. Рассказом это можно назвать с натяжкой (как и многие лучшие рассказы), ведь здесь нет ни фабулы, ни персонажей - хотя вру, персонажей тут хоть отбавляй, и персонажи эти - несметные гастрономические богатства, окружавшие жителя Российской империи на протяжении всего года и особенно - подготовки к празднику Рождества. Рассказчик, "человек деловой, торговый", конечно лучше прочих может поведать о продуктовом изобилии и великолепии, ожидавшем посетителя декабрьских ярмарок в Москве: начиная с заговенья в середине ноября, через весь Филипповский пост и до самого Рождества в златоглавую едут раблезианские обозы с птицей, тушами и окороками, маслом, сыром, рыбой, и каждая товарная позиция описывается поэтически, с уменьшительно-ласкательным подсюсюкиванием, ставшим позднее прямо анекдотическим (все эти стерлядочки, икорочки, балычки et cetera). Запах копчёной рыбы, пряный вкус горячего сбитня, жар свежеиспечёных калачей и пирогов, яркий блеск ёлочных игрушек, весёлый шум базарного люда, гул колоколов Христа Спасителя и свет Вифлеемской звезды... И, конечно, всё это великолепие закругляет эмигрантское сетование, мол отошёл от нас Бог, и взорвали уже храм Христа Спасителя, но придёт срок "и воздвигнет русский народ, искупивший грехи свои, новый чудесный храм ... величественней и краше..." Только писал всё это Шмелёв в оккупированном немцами Париже в 1942-1945 годах, и немцев этих Шмелёв радостно приветствовал и чуть ли не молился за них на подступах к Москве. Конечно, тогда многие просто не понимали, кто такой Гитлер и что такое нацизм; вторжение Германии в СССР Мережковский, Ильин, тот же Шмелёв встретили с воодушевлением и надеждой. Потом, узнав о том, что творилось на оккупированных территориях, сразу же отреклись от прежних симпатий - но осадочек остался... Шмелёв, ещё до революции описывавший тяжесть крестьянского быта в годы Первой Мировой, в эмиграции пытался, как и многие другие эмигранты, вернуть милый сердцу и памяти образ потерянной Родины - и постарался на славу, может даже перестарался: эти длиннейшие каталоги, призванные показать "Россию, которую мы потеряли" сказочной страной, эдаким Тридевятым царством с молочными реками и кисельными берегами, после очередной страницы начинают вызывать раздражение и смешки с упоминанием "хруста французской булки". Искусство ли это? Безусловно, да. Правда ли это? Весьма маловероятно, а если и правда, то неудобная и для самих "правдорубов": как же так получается, что хлебосольная Москва ломилась от провизии, а крестьяне примерно в те же годы пухли с голоду, ели детей и даже свежие трупы? Вопросов много, но храм Христа Спасителя (кстати, освящённый в честь Рождества Христова) действительно восстановили. Со множеством оговорок, но восстановили же. Вот такая у нас финальная вдохновляющая нота. Какая есть. #адвент_23 #шмелёв