​ЧитайнАдвент - день 22 В нашем календаре осталось всего два-три неоткрытых окошечка - продлим же праздничную радость и будем нетерпеливо угадывать, что скрыто за тонкими ставенками. Сегодня вынем из окошка Иосифа (весьма рождественское имя!) Бродского - поэта, считающегося докой в святочной лирике. Где-то с 25 лет Бродский почти на каждое Рождество писал по стихотворению - и хотя все они несли на себе печать несколько умствующей риторичности, свойственной ахматовским выкормышам, всё равно в этих стихотворениях Бродский, наверное, наиболее лирично-трогателен, нежен и откровенен. Да и кто я такой, чтобы судить свыше сапога, так что хватит слушать меня и послушаем стихотворение "Presepio" (Ясли по-итальянски): Младенец, Мария, Иосиф, цари, скотина, верблюды, их поводыри, в овчине до пят пастухи-исполины — все стало набором игрушек из глины. В усыпанном блестками ватном снегу пылает костер. И потрогать фольгу звезды пальцем хочется; собственно, всеми пятью — как младенцу тогда в Вифлееме. Тогда в Вифлееме все было крупней. Но глине приятно с фольгою над ней и ватой, разбросанной тут как попало, играть роль того, что из виду пропало. Теперь Ты огромней, чем все они. Ты теперь с недоступной для них высоты — полночным прохожим в окошко конурки из космоса смотришь на эти фигурки. Там жизнь продолжается, так как века одних уменьшают в объеме, пока другие растут — как случилось с Тобою. Там бьются фигурки со снежной крупою, и самая меньшая пробует грудь. И тянет зажмуриться, либо — шагнуть в другую галактику, в гулкой пустыне которой светил — как песку в Палестине. #адвент_22 #бродский