Заметки

И его же слова в одном из таких писем: "Кстати, спасибо за заботу о моем давлении. Но мой случай не так прост. Сильные средства для меня прямой путь к кондрашке — мое давление надо не сбивать, а приспосабливать к организму. Чорт знает что. Я всегда говорю, что мироздание сочинил бездарный Достоевский…"

https://youtu.be/1YzneuyGL20?si=Orw4jBYLx_16t8KN

Продолжаем: "… я за 45 лет «деятельности» ни грамоте, ни умению читать корректуру не научился. Впрочем, наш мэтр Гумилев писал «список соотрудников» и «крух», т.е. круг. Своими глазами видел альбом институтский Хмары-Борщевской, барышни, в которую был безнадежно влюблен Анненский. Знаете, были такие с печатными вопросами: мой любимый поэт, цветок, еда и пр. Все гимназисты отвечали: А. Пушкин (или Надсон), роза, мороженое. Четырнадцатилетний Гумилев написал: Бодлер, орхидея, канандер (камамбер). ...

Аксаков усматривает в жизненном пути Тютчева и недостаток действия всей цельности нравственных сил, которое одно могло бы привести поэта к истинной вере, и, с другой стороны, недостаток деятельности вообще. Что касается первого обвинения, Иван Аксаков, как ни странно, сам себе исчерпывающе ответил в следующей характеристике жизни тютчевского духа: «Как обозначить край познаванию истины? Как удержать пытливость бдящего духа?.. Он не мог ни загасить, ни ослабить сжигавшего его пламени, ни смирить ...

Добро и позитив в учебнике по критике: Показательно название изданного Карамзиным собрания сочинений — "Мои безделки" (1794). Это был вызов традиционным представлениям о важном и маловажном в литературе. Примеру Карамзина последовал И. И. Дмитриев, выпустивший сборник "И мои безделки"

— В одной из статей журнала «Урал» Вы пишете о том, что в жизни Борис Рыжий был «очень остер на язык, ироничен, весел (и зло, и по-доброму)». Как это проявлялось? Можете ли привести примеры? Да, была история, которую рассказал мне поэт Владимир Блинов. Приезжает однажды Евгений Евтушенко к нам в город. Для него устраивают «вечер» в уральском политехническом университете. Туда приходят в основном люди среднего и пожилого возраста, среди них был Борис Рыжий — его туда пригласил Блинов. После «вече...

Жоржик Иванов в письме Р. Гулю "автопортрет-шарж в полный рост, с бабочкой, розой в руке, с размахайчиком, рядом с пальмой, под солнцем"

Как-то читать о Достоевском — то же, что о Бодлере. Сколько и кого ни читай, прочитаешь всегда про одно. И будет далеко от предмета. Есть такая дифференциация: кто сам за себя лучше всего говорит (явно Достоевский), за кого лучше другие скажут (русский символизм преимущественно) и те, которые и внешне кажутся относительно ясными, и говорить о них, не исчерпывая, можно бесконечно (Пушкин, Блок)

В курсе лекций о Прусте [М. К. Мамардашвили] мне уже приходилось сравнивать его роман, который является записью духовного странствия или мистического путешествия души (странствия души в мире), с дантовским путешествием по Аду. Напомню, что взору Данте предстало знаменитое чудовище обмана, которое он-то видит ясно, но вдруг чувствует, что описать его невозможно, — невозможно передать другому это увиденное (видимое уникально), потому что уже есть обычные слова, описывающие это зрелище. И проскочит...

Кажется, что существо литературы есть ложное; не то чтобы «теперь» и «эти литераторы» дурны: но вся эта область дурна, и притом, по существу своему, от «зерна, из которого выросла». — Дай-ка я напишу, а все прочтут?.. Почему «я» и почему «им читать»? В состав входит — «я умнее других», «другие меньше меня», — и это уже есть грех. Автора угадай с одной попытки