'Простите, но больше мы не спасаем'. Гипертрагический криз. Единственный пост, что я соблюдаю, - Это постмодернизм.
я не против молитв, я даже, скорее, за, но после третьего шота отказывают тормоза, а во мне столько боли и страха, что не стереть его, и я нахожу себя плачущим где-нибудь в Шереметьево, бесполезно шепчу и клянусь себе: больше не буду, ни одной больше строчки - снес добела, а потом кто-то тычет иголкой в мою куклу Вуду. Привет. Как дела? 2023
«Станция Речной вокзал - Поезд дальше не идёт». А меня, блять, не ебёт! Я сюда, блять, и желал Мне как раз сюда и было надо! Я живу как раз здесь, сука, рядом! «Просьба», блять, «Освободить вагоны» ! Да ебу я на хуй вас, гондоны! Молчи, бессмысленный народ, Подёнщик, раб нужды, забот, Несносен мне твой ропот дерзкий! Я блять поэт, творец искусства, А вы - ничтожное говно! Мирослав Немиров, 1990
если лечит лишь правда - будешь неизлечим, ночью, сбросив подушки, свое горе баюкать и нянчить, ведь тогда все мы были чужие, ненужные и ничьи. чей же теперь ты, мальчик? 2023
знаешь, я все еще помню запах твоих волос, все еще помню июльский лохматых пух, как ты оставила мне, что никогда не сбылось, и как гнала из машины назойливых летних мух, как пила у меня на балконе, с собой притащив в женской сумке три литра виски. все, кто были потом - они были не ты, а кроме, моя лучшая барбариска: так же липла к зубам, так же скулы сводило сладко, прямо ручкой черкала мне в книгах и на закладках, на мои «нельзя!» лишь смеялась «всё можно! можно!» мы отчаянно были ни в чем с то...
я куда-то нажал нечаянно, потемнел потолок и рухнул. не сдержал своих обещаний я, прислонился к ключице ухом: ты в ней пела кровавыми пламенем, меня гладя, скорей, из жалости, становясь бесконечно каменной, а иначе, увы, не сталось бы, не сбылось. и вообще измученно вел по коже рукой бинтованной, я давно от любви отученный, ты давно навсегда не новая. сыпал праведными речами, и демон плакал, всё как у Врубеля. я куда-то нажал нечаянно, а потом все, конечно, умерли. 03/2025
я пока не закончил, пока не закончился весь: а к счастливому прошлому можно билет и возврат. трезвый врач мне сказал, что ты все еще есть. и я рад. и я рад. и я рад. 12/2024
Я ненавижу стихи, книги, газеты, журналы, Все, в чем находятся буквы: из букв создается тоска. Хоть букв и всего тридцать три, но мне не бывает мало. И рядом кто-то стоит. И щелкает у виска. ты и так ничего не пишешь, ты просто записываешь, грош цена всем твои верлибрам и твоей искренности, все, что умеешь - только побыть переводчиком. и на двери не замком - просто дешевым доводчиком. и если ты думаешь - хобби - это вдвойне неискренней, среди всей похвалы и прочих заискиваний вновь разобьется те...
у меня был тяжелый период, Майки. не ходил гулять и не лил на цветы из лейки, они умерли, словно собаки без пайки, а я сам затрухлявил, словно заборьи рейки. много пил, проституткам звонил и плакал: я так слаб, привези мне еще портвейна, а они смеялись, колготки латая лаком, предавали анафеме и забвенью. у меня был тяжелый период, Майки. где-то тридцать лет, а потом отпустило. и я лег в постель, сгреб в коробку гайки, написав записку: вода да вилы. и я умер, Майки, но так же остро: белозубый рот...
пыль, разметавшись, все вьется столбом в центре просторного зала. радиостанция судного дня об этом мне рассказала, выдав сто точек и двести тире в качестве ценного приза. день догорал и висел надо мной, как бесполезный огрызок. пыль оседала, нет, ты не дыши, в центре просторного зала. этого лета всего-то шесть дней. лето уже заебало. 06/06/25
из трубки кто-то орет, а в трубке ужасно фонит, и в строчки ложится снег, в строчки уже полегло: на улице вашей, ма шер, все же упал грузовик, но в кузове, правда, увы, вместо конфеток стекло. и фея зубная спешит, несет в свое логово зуб, оставив тебе под подушкою ржавенький гвоздь. а рыбка, столкнувшись с винтом, уже превращается в труп: чтоб точно уже никогда, уже никогда не сбылось. и лава, шипя и струясь, собою укроет весь пол. ну прыгай! проверь свою ловкость и прочность пружинящих жил. и е...